И вот в тот момент, когда я почти отчаялся разобраться в этом старорежимном творении 1934 года выпуска, в левом нижнем углу очередного альбомного листа мелькнул знакомый речной изгиб.
Выхватив лупу, я жадно впился взглядом в невысокий полузаросший холм, возвышающийся на правом берегу Дрисвятки. Вот он малый языковидный выступ, а вот широкий изгиб, щедро украшенный завитками кустарников! И через мгновение я разглядел то, что искал с таким вожделением и надеждой. Именно в том месте, где у гренадера была обозначена ветряная мельница, на лежащей передо мной верстовой карте были отмечены два притиснутых друг к другу домика. Я едва не подпрыгнул от радости.
– Один квадратик это наверняка сама мельница, – мгновенно сообразил я, – а во втором доме жила семья мельника. Ура, ура, ура!
– Будем дальше смотреть? – довольно бесцеремонно поторопил меня прапорщик, делая рукой какие-то знаки майору.
– Нет, спасибо, я всё, что надо уже увидел, – разогнулся я, одновременно запихивая в карман уже ненужную лупу.
– Копию снять не хотите? – обрадовано поинтересовался майор, – без координатной сетки, разумеется.
– Спасибо, спасибо, – повернулся я к нему, – я и так оторвал у вас уйму времени. Обойдусь без копии. Мне же так, не особо точное что-то нужно, некий общий образ… вот так…
– Образ говорите…, – повторил вполголоса майор, – ну…, как хотите.
Я помог прапорщику водрузить снятые альбомы на стеллаж и сопровождаемый майором отправился обратно.
Попрощавшись с милейшим полковником самым наилюбезнейшим образом и пообещав непременно доставить ему «свою» очередную книжку, я спустился вниз. Хлопнула подпружиненная входная дверь, и я вновь оказался на обычной московской улице, заваленной серыми мартовскими сугробами. Погода была холодной, с неба сыпала мерзопакостная морось, но на душе у меня пели птицы и звучали фанфары. Ещё бы! Вот именно сейчас, пять минут назад я отыскал последнее решающее доказательство того, что моя гипотеза о местоположении клада гренадера верна. На все десять вопросов я с уверенностью мог дать единственный ответ – Да! Впрочем, это означало только одно, наша поисковая эпопея вступала в совершенно новое и уже практическое русло!
Только теперь, в полной мере уверившись в том, что мои теоретические изыскания на сей раз абсолютно точны и выверены по всем пунктам, я впервые задумался над доселе даже не поднимавшимся вопросом. Мне было совершенно непонятно, каким же образом отыскать сами монеты? Копать рвы и траншеи, как это некогда делал милейший полковник Яковлев? Так ведь копал-то он наверняка не сам, не собственными ручками! Местные помещики точно обеспечили ему на подмогу два десятка крепостных, равно как вкусный стол и тёплый кров. Протыкать же землю стальным штырём мне и вовсе казалось анахронизмом. Тем более, что мне как-то пришлось однажды заниматься этим неблагодарным делом. В юности одна школьная подруга по случаю затащила меня на подмосковные раскопки, поскольку сама страстно увлекалась археологией. Я, в свою очередь, был страстно увлечён этой активной особой, и естественно, не смог отказать ей в помощи при работе на очередном объекте.
Вот тогда-то мне и досталась славная работёнка – искать с помощью железного штыря остатки фундамента усадьбы 17-го века. Позанимался я этим «увлекательным» делом всего несколько часов, но всю следующую неделю страдал страшно, поскольку заработал такие ужасные мозоли на ладонях, о которых с содроганием вспоминаю спустя много лет. Так что и штыри, и всякие там коловороты отпадали однозначно. К тому же всякий человек, занимающийся непонятно какой деятельностью в Белоруссии, неизбежно привлекал к себе всеобщее внимание. Мне подобная реклама не нужна была однозначно. К тому же на дворе был двадцать первый век, и в деле поиска солидной кучи золота мне должны были помочь наверняка изобретенные к настоящему времени электронные средства поиска!
– Нам нужен какой-нибудь совсем простенький «миноискатель»! – размышлял я, задумчиво бродя по своей кухне из угла в угол. В Москве точно есть такое место, где продаётся подобного рода аппаратура. Почему нет?
