– Может, и странный, – мигом разомлел я от ее легких прикосновений, – но что с того? Во всяком случае, он вполне нормально держится, я бы сказал, даже дружелюбно. И готовит замечательно…
– Вот и я о том же, – не унималась она. – То, что он умеет готовить, это само по себе не странно: у нас во Франции повара сплошь мужчины. Но ты помнишь, как он назвал свою собаку?
– Не-а.
– Он назвал ее Матин!
– И что? У моего приятеля тоже есть собака породы далматин!
– Это название породы, – возразила Сандрин, – а не имя! А слово «матин» по-французски означает «сторожевая собака»! Выражение довольно-таки устаревшее и используется теперь редко, но это так.
– У тебя явно началась паранойя! – принялся я выбираться из поглотившего меня сена. – Да скорее всего это простое совпадение. Подумаешь, Матин! Мой дядя свою собаку вообще звал Авоськой. Так и говорил: «Эй, Авоська, пошли в гастроном». Та тут же хватала авоську в зубы и – бегом к двери.
– Авоська… это что такое? – переспросила Сандрин, не устающая изучать причуды русского языка.
– Род небольшой плетеной сумки, – пояснил я, нащупав свои джинсы. – Раньше, в Союзе, они широко использовались нашим населением как средство для переноски покупок, особенно продовольственных.
В этот момент в дальнем углу шумно завозился Михаил, и наш разговор сам собой прервался. Когда мы, помятые и всклокоченные, выбрались на кухню, нас ожидал приятный сюрприз. На столе, накрытые полотняными рушниками, стояли два больших блюда. Одно с остатками вчерашнего салата, а другое – с нарезанной крупными кусками яичницей с салом и чесноком.
– А где же наш хозяин? – выглянул я на веранду. – Э-эй, Болеслав Мартынович, вы где?
Поняв, что хозяина вблизи веранды нет, я вернулся в предбанник и подергал дверь в ту комнату, куда мы еще не заходили. Но дверь оказалась заперта.
– Ну и ладно, – повернулся я в сторону кухни, – не очень-то и хотелось.
Утолив голод и помешивая ложечками любезно сваренный Сандрин кофе, мы начали обсуждать планы на день.
– Предлагаю немедленно плыть на большой остров, – понизив голос, предложил Михаил. – Пусть хозяин нас отвезет туда часа на три или даже четыре. Скажем, будто хотим ознакомиться с местными достопримечательностями. А что, вполне нормальный предлог. Остров кажется мне не слишком обширным. За три часа, думаю, мы исходим его вдоль и поперек, все камни осмотрим на предмет округлой метки.
– А если… Мартынович не согласится? – заволновалась Сандрин.
– Дадим ему лишнюю сотню и попросим напрокат его весельную лодочку, – успокоил я ее. – Покататься по столь красивому озеру – что может быть приятнее и романтичнее? Особенно двум мужчинам в сопровождении столь милой дамы.
Итак, единогласно было решено переплыть на остров, названия которого мы пока не знали, причем как можно скорее. Мы спустились к пристани, устроенной в овражке, и увидели, что хозяин дома прилаживает на «казанку» нечто вроде полотняного навеса. Мы, естественно, поинтересовались, для чего он это делает.
– Осень на носу, – буднично объяснил он свою затею. – Она здесь длинная и дождливая. Неохота понапрасну мокнуть, особенно когда клева нет…
– Можно, мы возьмем напрокат вторую лодку? – вылез из-за моей спины Михаил. – Понимаете, нашей девушке очень интересно прокатиться вон на тот островок.
– Не подскажите заодно, как он называется? – присела Сандрин на корточки рядом с чернобородым.
– Остров тот называется Княже, и побывать на нем вам действительно надо, раз уж оказались в этих краях. По-своему он очень знаменит, – выпрямился Болеслав Мартынович, – можно сказать, настоящее историческое место.
– И чем же он так известен? – услышал я свой необычно дрожащий голос. – С ним связана какая-то старинная тайна?
– Верно, – степенно кивнул он в ответ, – и даже несколько. Если хотите, я вас туда сейчас отвезу, а заодно и опробую, как мой навесик будет на ходу держаться.
– Не хотелось бы вас надолго отвлекать… – заюлил Михаил, явно не настроенный видеть на нашем острове сокровищ непрошенного гостя.
Однако особо выбирать не приходилось. Слишком настойчиво отвергать вполне естественную добровольную помощь хозяина дома было и подозрительно, и попросту невежливо. Поэтому, переглянувшись, мы, не сговариваясь, помогли ему столкнуть лодку в воду и привести ее маломощный моторчик в рабочее состояние. Как только двигатель прокашлялся и заработал, наше суденышко на удивление резво помчалось вперед.
На мой взгляд, к острову можно было причалить практически с любой стороны, но Болеслав Мартынович выбрал почему-то тот самый длинный мыс, что вытягивался в сторону востока.
– Там лагунка есть очень удобная, – перехватил он мой удивленный взгляд. – Я ее камнями укрепил, вроде как стеночкой, и теперь там можно стоять даже при сильном ветре. А то, знаете ли, на озере бывают такие мощные волны – только держись!
Повинуясь его уверенной руке, катерок обогнул тянувшуюся по правую руку косу, и компактная громада острова Княже будто надвинулась на нас всей своей могучей массой. Еще пара маневров, и под днищем зашуршала потревоженная металлом галька.
