– Дальше все просто. Наляжем на весла и будем спешно перебираться на противоположную сторону озера, в Россию. Поскольку сам остров расположен на территории Белоруссии, то на его территории до сих пор действует местное отделение КГБ! Связываться с подобной организацией мне как-то неохота. Так что единственное условие благополучно завершить нашу эпопею – это до рассвета успеть переплыть на российскую сторону и разгрузиться там. – Тут Михаил, будто поперхнувшись, гулко стукнул себя кулаком по лбу и словно подкошенный рухнул на траву.
– Что с тобой, Михайло? – бросился я к нему.
– Я полный идиот, – промычал он в ответ, награждая себя нешуточными тумаками. – И надо же было мне, тупице, так бездарно промахнуться!
– Да объяснись же, наконец, – потребовал я. – Ты что, кошелек свой потерял, коль так убиваешься?
– Аи, – сокрушенно простонал Воркунов, переваливаясь на колени, – ведь все же у меня было! Но если Господь хочет наказать человека, он лишает его ума.
С этими словами он торопливо вытащил из заднего кармана брюк небольшой листочек бумаги и принялся его разворачивать. Мы заинтересованно склонились над ним. И как только он развернул его полностью, вздох удивления вырвался из наших уст: мы увидели полный текст стихотворения, скопированного мною с рамки портрета в Браславе.
– Специально сделал еще одну копию, – виновато потупил взор Воркунов, – на всякий случай. Ну что бы мне его достать прямо на острове и прочитать еще разок? – вновь стукнул он себя по макушке. – Здесь же четко написано, для полных придурков вроде меня, – ткнул он пальцем в середину столбца:
– Ты видишь камень на пригорке? И след от тяжкого ядра?
Не мешкай боле, вот она!
– Могила рыцаря д'Ора, – дружным хором закончили мы.
– На пригорке!!! – со страдальческим выражением на лице повторил Воркунов. – На пригорке, черт меня дери, а не где-либо еще! Я как идиот бегал, высунув язык, по всему острову, когда надо было сразу идти прямо на прибрежный бугор и искать только там.
– И где же находится этот холмик? – поинтересовалась Сандрин. – Кто-нибудь из вас видел там нечто подобное?
– Где, где, – все еще раздраженно буркнул в ответ Михаил, – на том самом полуострове, что на южной стороне. Я-то, грешным делом, решил, что след от ядра мог быть только вблизи крепости… ну, там, где из пушек стреляли. И на южный полуостров даже не ходил.
– А на самом деле золото наверняка прятали ближе к воде, – подхватил я его мысль. – У того, кто его повторно закапывал, была все та же проблема. Выкапывание ямы и переноска монет наверняка заняли много времени, а он был один и тоже хотел управиться, допустим, до рассвета.
– Конечно! – энергично поддержала меня Сандрин. – Ведь тому человеку, кто прятал золото, пришлось бы ходить не менее двадцати раз с достаточно увесистым грузом, прежде чем он смог перенести все в заранее выкопанную яму. Можно с уверенностью сказать, что у него на эту работу ушла вся ночь.
– У нас должно уйти гораздо меньше, – Михаил убрал листочек в карман и бодро вскочил на ноги. – Ведь мало того, что предстоит раскопать приличную яму и перетащить все монеты в лодки, так нам еще и грести придется не менее часа! По моему разумению, на белорусский берег возвращаться будет нельзя, придется плыть на российскую сторону…
Вскоре дорогу нам преградила довольно шустрая речка, и мы поняли, что перед нами Дубровка.
– Ну что, давайте действительно половим лягушек? – нарочито скучным голосом спросила девушка, окидывая взглядом плотную стену пожелтевшего камыша.
Затем она скосила глаза и как бы в шутку подтолкнула бедром озабоченно насупленного Михаила.
– Не смешно, – замотал тот головой, поскольку был полностью погружен в свои размышления. – На кой черт нам лягушки? Жарить их, что ли? Так мы не французы, чтобы такую мерзость есть!
Сандрин обиженно отвернулась и остановилась, повернувшись к нам спиной.
– Не груби, Михайло, – слегка ткнул я Воркунова кулаком под ребра. – Понятно, что настроение у тебя не из лучших, но наша "гостья здесь при чем? Она просто хотела напомнить, что мы совершенно ничего не делаем для того, чтобы поддержать наш имидж научных работников.
– Какой еще имидж? – еще более раздраженно отозвался Михаил, подходя к самой воде. – Перед кем нам тут выкаблучиваться? Перед этим… опять забыл, как его зовут… Самсоновичем? Да он обычный деревенский мужик. Ну, живет в необычном доме. И что с того? В Москве вон какие замысловатые дома начали строить, полный отпад! Ладно, – взмахнул он рукой, – пошли обратно. Ляжем сегодня пораньше, а завтра поднимемся, как только взойдет солнце.
Будильник в моих часах пропищал свою незатейливую мелодию, и мои уши его услышали, но вот тело желания подняться не выразило. Однако будильник все пищал и пищал, и пришлось как-то реагировать на его нудное жужжание. Слева протяжно вздохнул Михаил, справа завозилась Сандрин.
– Выключите кто-нибудь эту пищалку! – жалобно попросила она. – И без нее голова болит.
