Мария сопротивлялась, но железные клещи сжимались всё сильнее. Мария начала задыхаться, как вдруг сзади Цибульского схватил подоспевший Бранзулетка и оттащил от Марии. Схватившись за горло, Мария часто дышала и смотрела круглыми от ужаса глазами на Цибульского.
Прощание.
Утром у подъезда тайной канцелярии стояли две черные кареты. Шлёцер прощался с Кулебякиным, Дровосековым и Бранзулеткой.
– Что же, господа. Как человек без примесей буду честен перед вами. Москвою я удовлетворен. Прежде всего благодаря вам. Полковник. – он крепко пожал руку Дровосекова. Дровосеков сказал.
– Простите, Шлёцер. Я вчера несколько…
– Оставьте, полковник. – перебил его Шлёцер. – Все мы люди даже если частично деревянные. Бранзулетка… Ваше ночное поведение выше всяческих похвал… Цибульского мы забираем с собой. Пора ему встретиться со старым другом. Кулебякин… Я никогда не ошибался в людях, но вы… Впервые я рад, что ошибся. Мир совсем не так плох.
– Это всё Москва, сударь. Чего в ней только не найдёшь.
– Нет, тайный советник, не убедили. В иллюзию я не верю, а вот в Кулебякина напротив… Что с вами, граф? Вы я вижу, совсем приуныли.
– Не стоило мне вчера вам рассказывать про Цибульского, Шлёцер. Я думаю, вице-канцлеру это не понравится.
– Чему быть того не миновать… А вам Кулебякин совет. Берите-ка вы вашего Ерофея Палыча к себе на службу. Перед ним никакой лиходей не устоит. Сразу расколется. Честь имею, господа. Бабицкий вы с Цибульским, а я к пани.
Оказавшись в карете, напротив Марии, Шлёцер спросил.
– У меня один и важный вопрос к вам, сударыня. Кто вы?
Гвендолин и Живот.
Гвендолин снова был в спальне Живота. Но теперь вечером и теперь с Валокардином. Тигр вновь был звездой вечера. Одного полурыка хватило, чтобы Баргузин ретировался за кровать, а Живот почувствовал себя очень нехорошо.
– Твой крест у меня, Живот. Я должен был вернуть его тем людям, у которых ты его украл. Я верну его тебе, но взамен на твоих людей. Жду их вечером у себя.
После ухода Гвендолина, а главное Валокардина, Живот гневно закричал.
– Баргузин. Баргузин.
Опасаясь расплаты, Баргузин несмело подошёл к Животу.
– Ты! Ты!… – закричал Мишка и внезапно перешёл на лепет.
– Мне страшно. Положи меня в кроватку.
Баргузин взял Мишку на руки, покачал немного и положил в люльку, не забыв про соску.
Шлёцер и Мария.
Шлёцер и Мария в карете. Шлёцер:
– То, что вы рассказали, сударыня, в высшей степени любопытно, но ни в коей мере не объясняет, почему вы убили князя?
– Он узнал меня. Грозил, что откроет мою тайну, если я не стану его наложницей. Я решила, что от прошлого можно избавиться. Оказалось, что это совсем не так.
– Это верно, сударыня. Эти кандалы всем кандалам кандалы. Нужно было сказать об этом Кулебякину. В его работе это ох как пригодится.
– А Анджей?.. Кто он?… Мы прожили с ним семь лет…, а он хотел убить меня.
– Подозреваю, что вице-канцлер приставил его к вам, чтобы приглядывать и в крайнем случае сделать то, что он намеревался проделать в тюрьме.
– А дети? Дети тоже приставлены?
– Увы. Я думаю, в младенчестве их подобрали где-то в приюте, чтобы создать правильный образ семейного вдовца.
– Нет. Это неправда. Они мои. Я их воспитала.
– Безусловно ваши. Не волнуйтесь. Кулебякин позаботится о них.
Где-то между Петербургом и Москвой.
Гвендолин во главе банды разбойников нагонял две кареты, несущиеся по разбитому пыльному тракту. Первым их заметил Бабицкий. Он выглянул из кареты. Заметив это, Гвендолин прицелился и выстрелил. Всякие намерения в отношении всадников остались позади. Крикнув кучеру: «Гони!» – Бабицкий достал пистолеты. Выстрелил два раза. Подрезал одного из всадников. Бабицкий лихорадочно заряжал пистолеты. Всадники догоняли их. Шлёцер выглянул из окна. Мгновенно оценив обстановку, он окрикнул кучера. Разбойники окружили карету Бабицкого. Размахивая шпагой, Бабицкий выбрался из кареты. Его окружили и теснили лошадьми. Гвендолин подъехал к карете. Связанный Цибульский радостно вскрикнул.
– Гвендолин… Я ждал тебя.
Француз выстрелил в упор, не раздумывая. Из головы Цибульского потекла кровь.
– Вперёд! – крикнул Гвендолин. За всадниками, размахивая шпагой и ругательствами, бежал Бабицкий. Разбойники догоняли карету Шлёцера. Гвендолин скакал впереди.
– Что вы будете делать, Шлёцер? – с тревогой спросила Мария. Карету подбрасывало и раскачивало на ухабах. Шлёцер выстрелил. Гвендолин уклонился. Он был совсем близко. Шлёцер улыбнулся. Гвендолин занес шпагу. Вдруг Шлёцер перехватил пистолет за дуло и запустил им прямо в Гвендолина. Выстрел был точен. Пистолет попал прямо в голову. Гвендолин свалился с лошади. Возле него сгрудились разбойники. Пробегавший мимо Бабицкий, осыпал их оскорблениями и угрозами. Один из разбойников сказал.
– Ладно вам, барин. Разошлись. Мы же тоже не по своей воле. Это всё он. Француз.
Разбойники поворотили назад, а Бабицкий ещё долго бежал за удаляющейся каретой, пока Шлёцер не смилостивился.
Кабинет вице-канцлера.
