Ответить Бранзулетка не успел. Теперь в притоне появились солдаты. Они нацелили мушкеты на посетителей. Вошел Дровосеков и встал на то место, где минуту назад до этого стоял Баргузин.
– Долго разговаривать не буду. Заведение закрывается. Всех арестовать и препроводить в городскую тюрьму.
Пистон вскочил на лавку.
– Не по закону, начальник. Без разговору людей не волить…
Приклад солдатского мушкета успокоил его быстро.
– Арестовать. – полковник хотел звякнуть шпорами, но сдержался.
Покупка.
Бабицкий выбрался на прогулку по Тверской. Покручивал легкой тросточкой. Раскланивался с фланирующей публикой и радовался нежаркому и зефирному дню. У гастронома Одульянца, полюбовался собой, глядясь в зеркальную витрину с пирамидами оранжерейных фруктов и бело-красными окороками. К Бабицкому подлетел приказчик и затараторил назойливо.
– Что желаете, сударь. Вы я вижу, модник. Могу предложить щипцы, что волосья из носу дёргают. Из Амстердаму. Сами пользуемся. Скидочку порядочную организуем.
– Не забывайся. Буду я после тебя…
В витрине Бабицкий увидел проходящую симпатичную даму. С кораблём в волосах.
– Скажи-ка, любезный, а картошка есть?
– О, у вас хороший вкус, сударь. Сей экзотический овощ весьма дорог. Сей момент.
Дама уходила. Приказчик вернулся с букетом фиолетовых слабых цветов.
– Прошу. Пять рублей.
– Держи.– сунув деньги, Бабицкий помчался за дамой. Приказчик плюнул.
– Едрить твою маковку. За пять рубликов то дом построили бы в Филях, а он за это… Тьфу!
Бабицкий догоняет.
У дамы были черные волосы и южная внешность. Она была очень хороша. Бабицкий почти настиг ее, но подъехала бричка и после недолгих уговоров одного приятного брюнета. Бричка покатила к Ямской вместе с дамой. Бабицкий мог признать свое поражение, но он остановил первого попавшегося лихача и бросился в погоню. Не дама теперь его интересовала. Он узнал приятного брюнета. Это был прапорщик Истомин, который фигурально раздел их со Шлёцером на дороге в Москву. Букет экзотической картошки полетел на мостовую. Тележное колесо немедленно раздавило крепкий дом с железной крышей в Филях.
Свидетель вины.
Кулебякин и Шлёцер допрашивали задержанных Дровосековым. Полковник был тут же. Солдаты ввели Бранзулетку. Бросили на стул.
Шлёцер.
– Смотрите, господин тайный советник. Вурдалак завелся в вашей канцелярии. Это хорошо. Это жизненно. Теперь в вас можно верить, а не лубки грошовые малевать. А что если он ещё красный плащ окажется. Какая Шекспериада будет. Клянусь, если б не свидетели, так бы и сделал. Для овершия сей занимательной историйки.
Бранзулетка поднял виноватые глаза на Кулебякина.
– Ничего, Бранзулетка. Ты все правильно делал. Полицейски грамотно. Что попался это хорошо. Ворьё за своего держать будет. Нам же легче. – ответил ему тайный советник.
– Нет в вас полицейских честности и прямоты, столь в избытке присутствующих в нас в солдатах – заметил полковник. Он стоял у стены, закрывая клетку с Пьетро.
– Это уж, как дышло повернуть, господин полковник. – сказал Кулебякин и бросил солдатам.
– Заберите этого. В арестанской до вечера пусть посидит и следующего давайте.
Следующим был Пистон. Вошли два солдата с примкнутыми штыками и тотчас из-под стола донеслось.
– Что это за башмаки. Они непременно развалятся в непогоду. Проверим.
– Шлёцер, прячьте ноги. – нервно закричал обычно спокойный Кулебякин. Он за шиворот вытащил брыкающегося Пистона с расстегнутой ширинкой из-под стола.
– Встретили старого друга, Кулебякин. – Шлёцер отпрянул к стене.
– Не дай, бог.
Несколько струй, исторгнутых Пистоном, попали на бумаги, лежавшие на столе. С отвращением Кулебякин швырнул Пистона на стул.
– Опять всё загадил, пакостник.– смахнул Кулебякин мокрые бумаги. – Смотри, Пистон, в этот раз батогами не отделаешься.
– Я мыслю сейчас и приступим. – Шлёцер сжал кулаки.
– Не советую, Шлёцер. Он плюётся не хуже верблюда, такая мерзость.
Пистон смачно харкнул. Лишь природная ловкость уберегла Шлёцера от прямого попадания.
– Я суну ему кляп. – сказал Дровосеков.
– Лучше сразу два. – ехидно посоветовал Шлёцер.
Бесстрашный воин пошел на сближение с Пистоном. Полковник смело приблизил к Пистону свое лицо, и когда Пистон уже совсем собрался наградить его по заслугам, прямо в лоб, полковник выпустил свою птичку. От изумления Пистон открыл рот. Этого оказалось достаточно, чтобы кляп оказался на месте. Связать ему руки было секундным делом.
Полковник отошел от стены. Увидев Пистона, Пьетро встревожено заметался по клетке, пытаясь улететь от этого страшного человека, который убил его хозяина. Заметив это, Кулебякин усмехнулся.
– Здесь и допрашивать нечего. Он это. У нас свидетель есть.
Смерть Дороха.
В доме кроме дворни никого не было. Цибульский с сыновьями с утра уехал в контору. Дорох сразу перешел к делу.
– Я уезжаю. У меня три возка по кучера набитые рухлядью. Я направляюсь в Рим, и клянусь богом, папе придется потесниться. Сейчас я вновь пришёл за тобой, как десять лет назад. Я снова у твоих ног. Прошу не оставляй меня.
Мария осталась холодна к горячим словам Дороха.
