– Это Дорох. – откликнулся Кулебякин. – Но кто ж его так?
– Я! Я! Вот этими собственными руками. – немедленно отозвался Цибульский.
– Ревнивец аки лев рычащий. Тогда это по вашей части, Кулебякин… – Шлёцер спросил у камердинера.
– Итак, любезный, узнаете ли вы кого-нибудь в этой комнате.
– Она, истинный бог. Она в красном плаще тогда была. – показал камердинер на Марию.
– Сударыня! – обратился Шлёцер к Марии – Я вынужден арестовать вас за убийство посланника Австрийской империи князя Мизерикордио.
– Что он говорит, Мария! Что говорит этот, человек! – закричал Цибульский.
Мария подняла глаза на Шлёцера.
– Пусть так. А я думала…но нет. Не спрятаться, настигнет. Хоть всех убей, придёт.
Зверинец Гвендолина.
Француз Гвендолин был на все руки мастер. В Испании он был тореадором, во Франции – мадемуазель Нитуш, владелицей первого шоколадного кафе. В России он потчевал вкусы публики диковинным зверьём. Своих зверей он держал в амбаре, сам жил там же на втором этаже вместе с трио Коврига, питоном Гризельдой, одетой в кокетливый женский капор и ручным тигром Валакордином. Поздним вечером Гвендолин производил опыты над распятой лягушкой, пропуская через бедную электрические токи, и одновременно разговаривал с Гризельдой.
– Не бойся Гризельда. В этот раз я заказал ящик с теплыми еловыми опилками. Тебя больше никто не примет за гигантскую сосульку.
В это время на первый этаж амбара проникли Баргузин с десятком своих подельников. Гвендолин продолжал.
– В Петербурге вас посадят на корабль, а в Кенигсберге я вас встречу.
Баргузин задержался у дверей и произнёс шёпотом.
– Давайте. Потихоньку.
Разбойниками с криками бросились вовнутрь. Гвендолин остался спокоен. Оказавшись внутри разбойники заорали еще больше, когда увидели добрую Гризельду. Она приближалась к ним с самыми добрыми намерениями.
– Убери, убери змеюку.
– Спокойно, господа. Берегите нервы. Вам срочно необходимо успокоительное. Валакордин.
Услышав свое имя, на сцене явился заспанный тигр. Он громко зевнул. Всех разбойников моментально сдуло. Гвендолину еле-еле удалось зацепить Баргузина.
– Скажи Животу. Я приду сегодня. У нас есть о чем поговорить.
Холостяцкая пирушка.
Вечером после того как Цибульского и Марию доставили в тюрьму, у Кулебякина собрались Шлёцер, Бабицкий и Дровосеков отметить счастливое завершение поисков убийцы князя. Они сидели за столом, сбросив верхнюю одежду, а кубки меж тем не пустовали.
– Этот ваш Ерофей Иваныч, ядрёная смесь, Кулебякин. – говорил Шлёцер, прихлёбывая из кубка. – Что вы туда намешали? Посмотрите на графа. Ещё немного и я не знаю, как завтра погружу его в карету.
Выпив Ерофей Иваныча, Дровосеков выпустил на волю свою птичку. Та зацепила клювиком со стола корочку хлеба. Понюхав хлебушек, полковник сказал.
– Простите, господа. – Дровосеков, пошатываясь, встал из-за стола. Птичка в его голове куковала без устали.
– Полковник, вы забыли. – Бабицкий показал Дровосекову его деревянные протезы. Они забытые покачивались на лавке. Полковник махнул рукой и вышел на улицу.
– Ничего, господа. Завтра как огурчики будете. – сказал Кулебякин. – Супротив Ерофей Иваныча у меня Марфа Семёновна имеется. – он показал Шлёцеру и графу бутылку со светлой жидкостью.– Лучше чем дубиной по башке отрезвляет.
– Кстати, Бабицкий, а как вы оказались в том доме? –спросил Шлёцер. – Кто привлёк ваше внимание. Пани Мария или пан Цибульский.
– Вы забываетесь, Шлёцер. – захотел разгневаться граф, но вышло это у него как-то скомкано. Ерофей Иванович не позволил подняться.
– Ну не злитесь, от петербургского жентильома всего можно ожидать. Пани Мария редкостная красавица этого не отнять.
– А что вы скажете на то, Шлёцер, что я этого Цибульского знаю. – вырвалось у Бабицкого. – Видел его у вице-канцлера однажды. – Бабицкий приложился к кубку.
– Что, что вы сказали. – заинтересовался Шлёцер. – Граф, не молчите.
Однако, граф молчал. С помощью Ерофей Палыча его сознание поднялось высоко-высоко. Выше любого Шлёцера.
– Кулебякин! Сделайте же что-нибудь. – вскричал Шлёцер.
С бутылью отборной Марфы Семёновны Кулебякин пошёл на графа.
Тюрьма
Цибульского определили в общую камеру, где наряду с прочими содержался Бранзулетка. Мария находилась в том же коридоре, но в камере для высокопоставленных узников. Условия там были получше. Была кровать и Мария, обессиленная событиями этого дня, довольно скоро уснула. Заснула общая камера и охранник напротив. Бранзулетка видел, как поднялся Цибульский. Одет он был в лохмотья, части его одежды были на спящих заключенных. Цибульский пробрался к решётке. Движения его были точными и умелыми. Он покопался в замке при помощи проволочки. Замок бесшумно распался в его руках. Цибульский на цыпочках прошёл мимо спящего охранника. С помощью той же проволоки он вскрыл камеру Марии. Подошёл к спящей. Небольшое время разглядывал её. Мария проснулась.
– Ты, Анджей? – спросила она.
– Прости… – Цибульский опустил руки на ее горло.
