— Знаете, Грей, я почти уверен, что проводников к столь решительному шагу подтолкнул не только лорд Оукман, — глядя на могильщика проговорил я. — Ведь если тот потеряет власть над своими птенцами, кто же тогда встанет во главе всех магов?
— Умный… Жаль не прибили. Как я уже сказал, у Рамзи есть болезнь под названием совесть. Он тебя дурака-героя пожалел, — продолжал сокрушаться Грей. — Но ты не думай, что вышел из игры. Мы здесь все связаны. Вы с Бейли — ошибки Рамзи, только это вас и сближает.
— Складывается впечатление, что торговой компании не нужны люди. Один за одним мы здесь погибаем, но тебя с Рамзи это не волнует, — задумчиво проговорил я. — В чем же цель? Может это ты Игрок, а Грей? Или Ломан, который якобы преследует интересы Короны?
— Не забудь самого Рамзи и Оукмана, — усмехнулся устранитель. — Как я уже и говорил, наглости в тебе, Хейг, что дерьма в выгребной яме. К Питеру не вздумай подходить, его и так Ломан за глотку взял.
— Старший инспектор вспомнил, что он представитель закона и королевской власти, — в каждом моем слове была издевка.
— Ладно, Хейг, живи. Может еще послужишь для общего блага, — милостиво разрешил он.
Хотелось сказать так много затейливых слов в ответ, но чувство самосохранения победило. Томас Грей молча стоял и наблюдал за этой борьбой, ожидая итога. Кажется, в конце я его разочаровал.
После визита устранителя появилось еще больше вопросов. Начать хотя бы с того, что все стороны должны быть заинтересованы в том, чтобы место соприкосновения трех миров осталось заброшенным. Но, нет, несколько сил стремятся туда, чтобы… Чтобы что? Я даже не знаю, зачем туда идет преподобный Бейли, про остальных говорить вообще бесполезно. Могу предположить только, что владелец колоды желает вернуться в свой мир. На Землю или в Витану?
Из задумчивости меня вывел чужой взгляд. Паломничество ко мне продолжается, кто же на этот раз? Удивительно, но напротив стоял преподобный Бейли, с явным желанием поболтать. Я заметил одну неприятную вещь, чем больше я общаюсь с кем-то, тем сильнее увязаю в местной трясине.
— Эйдан, как чувствуете себя? Уже сидите сами? — засыпал он меня вопросами.
— Переходите к главному, Бейли, не тяните, — прямо сказал я.
— К Вам наведывался Грей, — это было утверждение и ответа не требовалось, поэтому промолчал. Да, здесь половина лагеря видела, как я с ним разговаривал.
— Подождите, не отвечайте, — распорядился Бейли. Он шустро расположился рядом, а на землю прямо перед нами поставил старую лакированную шкатулку. — Подарок, матушки, — с любовью произнес он и провел пальцем по крышке. На губах преподобного застыла печальная улыбка. Чтобы убрать неловкость, которая застыла в воздухе, я кашлянул, напоминая о себе.
— Извините, Эйдан, нахлынуло, — неловко оправдался он, а после открыл шкатулку.
С мягким щелчком на свет показалась механическая балерина, плавна закружившееся под тихую мелодию.
— Музыкальная шкатулка, зачем? — маленькая фигурка не просто вращалась, она исполняла танец. Очень красивая вещь. На Земле она бы замерла водном положении навечно, но магия Тетиса подарила ей жизнь в пределах шкатулки.
— Пока она танцует, наш разговор никто не услышит, — Бейли также завороженно наблюдал за механической балериной. — Незаменимая вещь в моей работе.
— Сказали, будто повторили чьи-то слова. — Только сейчас заметил, что механическая куколка взмахами хрупких рук и точеных ножек переплетала поток, искажая реальность.
— Она подарила ее с этими словами, — тихо ответил он.
— Соболезную, — неловкая попытка поддержать совершенно незнакомого человека.
— Ох, извините, Эйдан! Вы неверно поняли, моя мать жива, — виновато улыбнулся он. — Просто между нами стена моей веры. — Он попытался показать, что тоже такой же человек? Смешно.
— Опять ее слова?
— Да, Вы правы. К сожалению, миссис Бейли не приняла мой выбор.
Не знаю какую реакцию ожидал от меня преподобный, но я промолчал. Мне не нужны были лишние подробности из его жизни. Мы не друзья, и даже не хорошие знакомые, чтобы делиться подобными вещами. Я свое прошлое предпочитал держать при себе. Видя, что реакции нет, он продолжил говорить:
— Эта шкатулка — редкий артефакт среди магических механизмов, пока балерина исполняет танец нас невозможно подслушать.
— Действительно, стоящая вещь, — уже другим взглядом посмотрел на музыкальную шкатулку.
— Все еще хотите ответов, Эйдан? — неожиданно спросил Бейли.
— Надеюсь, Вы понимаете, что после них, я все равно не выберу сторону. Я желаю только благополучного исхода для себя.
— Для себя, — повторил он за мной. — Знаете, заметил весьма интересную вещь, большинство людей из вашего мира во главу угла ставят свою личную выгоду.
— Преподобный, Вы общались с местными? Или по долгу службы только с людьми из других миров? — его слова здорово повеселили меня. — Спешу Вас разочаровать, везде все одинаково. Здесь же люди бояться Церкви, как огня, зная ее крутой нрав по отношению к тем, кто нарушает равновесие.
— Вы, Эйдан, тоже такой. Вы боитесь меня, боитесь этого мира…
