И тут дети убедились в правоте слов Бьёрнара, который рассказывал, что в Тириллтопене все едят лепёшки с сосисками. Впрочем, и жители Ветлебю тоже были не прочь их отведать, и никто не перепачкался. Оказалось, что лучше всего знакомиться, когда исполняешь музыку вместе и когда потом вместе ешь. Около кресла Бьёрнара всё время было много людей – Гюро, Эллен-Андреа и ещё два мальчика, которых звали Мортен и Лилле-Бьёрн. Олауг познакомилась с двумя девочками, которые должны были ночевать в их доме, – одну звали Мона, а другую Аврора, они были уже взрослые, но Олауг это не смущало. Пончик ходил хвостом за контрабасистом Карлом. Только Каос никак не мог найти, с кем бы поговорить. Его мама разговаривала с гостями из Тириллтопена, а папа стоял у огромной кастрюли и следил, чтобы сосиски сварились как следует. А где же дядя? Его окружили молодые ребята – те, кто будет у них ночевать, и попросили показать, как играть на губной гармошке. Он поиграл им немножко, а потом они обсудили, что попробуют разучить вечером. Все перезнакомились, только Каос не знал, чем бы себя занять. Может, сосиски попробовать? Самое время. Он взял одну у папы, но отказался от кетчупа и горчицы: только лепёшка без всего, и стал ходить между гостей, будто он тоже крутой. А когда кто-нибудь говорил ему: «Привет, Каос», – он только смотрел и шёл дальше. Может, кто-нибудь и удивился: ведь все привыкли, что Каос очень вежливый и радушный, но никто не обижался. Люди были заняты разговорами – говорили сами, слушали собеседников и рассматривали друг друга.
Каос вышел в коридор, он заметил, что под лестницей торчат чьи-то ноги в ботинках, и наклонился, чтобы рассмотреть хорошенько. Там сидел мальчик и ел сосиску, он был неместный.
Сначала Каос испугался, но потом подумал, что бояться тут нечего, и решил показать себя крутым.
– Хай, – сказал он, напустив на себя строгий вид.
– Хай, – ответил голос из-под лестницы.
Больше они ничего не сказали, оба ели сосиски, откусывая по маленькому кусочку, чтобы растянуть удовольствие.
– Хай, – повторил Каос снова, поскольку не мог придумать, что бы ещё сказать.
– Хай, – отозвался тот, кто сидел под лестницей. – Ты сколько сосисок съел?
– Одну.
– И я тоже.
– Может, возьмём ещё по одной? – предложил Каос.
– Давай, – согласился мальчик и выполз из-под лестницы. Он был немного выше Каоса, но гораздо худее. Он отряхнул брюки, а потом достал носовой платок, протёр очки и снова их надел.
– Хай, – сказал он ещё раз. – Ты из Ветлебю?
– Ага, а ты из Тириллтопена?
– Ну да.
– Ты на скрипке играл, верно? Я видел. Ты сидел за Гюро.
– Ну да.
– А ты и вправду страшно крутой? – спросил Каос и поспешил добавить: – Я тоже!
– Иногда, – ответил мальчик и улыбнулся. – Когда злюсь.
– Почему?
– Ну, на самом деле я хотел с сестрой, Моной и бабушкой ночевать в горах, но они решили, что я останусь тут в городе, причём не с остальными музыкантами, а сам по себе. Многие ночуют там, где нас угощали булочками, папа и несколько женщин – у Сваввы, но мне там места нет, и у того, кто играет на губной гармошке, тоже – вот я и злюсь.
– Пойдём к столу с сосисками, там мой папа, – позвал Каос.
– И мой тоже.
И правда у стола стоял мужчина. Это был Эдвард, дирижёр. Он сказал:
– Хорошо, что ты пришёл, Сократ. Ого, как всё удачно складывается: вижу, ты завёл нового приятеля. Я-то волновался, как ты будешь ночевать один у незнакомых людей, а вы тем временем уже и познакомились!
– Я что, у него буду ночевать? – спросил Сократ и указал на Каоса.
– Он что, у нас ночует? – спросил Каос и указал на Сократа.
– Да, – ответил папа. – Мне сказали, что у нас погостит один мальчик, так что ты сможешь как следует познакомиться с настоящим жителем Тириллтопена, ну и мы тоже. Только я не знал, как его зовут. А вот теперь мы услышали. Мне скоро надо отправляться в дополнительный рейс на автобусе – отвезти бабушку и её здоровенный барабан, да ещё несколько девочек в придачу. Хотите прокатиться с нами?
– Конечно! – сказал Каос.
– Ну что, Сократ, теперь ты согласен переночевать у них дома? – спросил Эдвард.
– Теперь – да.
– Знаешь, где твой спальный мешок?
– Да. Он лежит под моей курткой. Но тебе придётся позаботиться о моей скрипке.
– Договорились. Хорошего вечера! Увидимся завтра утром.
– А теперь налетайте на сосиски и ешьте, сколько влезет! – пригласил папа. – А то они скоро кончатся.
Каос и Сократ съели по две порции. Настроение у них поднялось, они разгуливали среди гостей и воображали себя этакими маленькими крутышами. Пару раз их так разбирал смех, что они не могли сдержаться и выбегали из комнаты, чтобы отсмеяться: ведь крутые не смеются и не улыбаются. Мальчики старались ходить медленно и важно – руки в карманах, губы плотно сжаты.
Но вот подошёл папа Каоса, он принёс сыну свитер. Наступил вечер, и им пора было отправляться в горы.
Они пошли в коридор и стали искать одежду Сократа и его спальник. Следом вышла бабушка с барабаном и девочка Мона, Олауг с мамой и ещё одна девочка – та, которую звали Аврора.
– Это моя сестра, – сказал Сократ.
– Привет, Сократ, – сказала она.
– Привет.
