Тем временем Каос и его друзья ждали у окна. И вот наконец у их дома остановилась машина – это был фургон Бьярне. Потом подъехал пикап, на переднем сиденье были взрослые, мужчина и женщина, а когда они открыли заднюю дверь, из машины выскочили две девочки и мальчик. Мальчик был очень бледный, в пикапе было тесно и душно, и его укачало в дороге. Девочки тоже обрадовались, что оказались наконец на свежем воздухе и могут размяться немного. Каос помчался к Бьёрнару и рассказал, что они увидели.
– Возвращайся назад и приходи с новыми донесениями, – велел Бьёрнар.
– Приехал красный грузовик, – доложил Каос.
– Из него вышел один человек! – крикнул Пончик. Теперь все услышали, как он взволнован.
– В узких брюках и крутой куртке? – спросил Бьёрнар.
– Нет, в длинной юбке, а на голове платок.
Каос присмотрелся:
– Это старая доярка, Пончик.
– Она тоже крутая, – решил мальчик.
Бьёрнар не выдержал и, в конце концов, прикатил в гостиную и подъехал к окну.
Перед домом как раз остановился сине-красный автомобиль, полный людей и музыкальных инструментов – как они только все в нём уместились!
– Живо все ко мне, – распорядился Бьёрнар. – Начинаем, как только они снимут куртки.
Ждать пришлось долго. Дети так волновались, что Каос даже дышать боялся. Они с Олауг замерли с гитарами в руках. Бьёрнар поставил рядом с собой магнитофон и занял место перед ударной установкой. Пончик сидел у своего ведра-барабана, ему не терпелось приступить к делу и выдать настоящую барабанную дробь, но он понимал, что надо подождать.
Из коридора доносились незнакомые голоса.
– Непривычна я есть сосиски с лепёшками, вот вся и перемазалась, – объясняла бабушка.
– Вот, возьмите салфетку, ею можно вытереть лицо, – посоветовала Эва. – Ну я догадываюсь, что вы все проголодались с дороги, даже если кто-то и успел перекусить перед выездом.
– Пора! – скомандовал Бьёрнар и включил магнитофон на всю мощь. – Раз, два, три!
Гости в коридоре замерли от неожиданности. В этот миг они совсем не казались крутыми.
Эва приоткрыла дверь в комнату Бьёрнара, и все увидели его оркестр. Сам он что есть силы молотил по своим ударным инструментам. Олауг, закрыв глаза, делала вид, что поёт, а Каос, трясясь и раскачиваясь из стороны в сторону, играл на гитаре, успевая при этом освещать музыкантов карманным фонариком. Пончик сидел и, улыбаясь сам себе, бил в ведро-барабан.
Когда они закончили, все принялись им аплодировать, а водитель синего автомобиля похвалил:
– Какое замечательное приветствие! Вижу, вы постарались на славу!
– Это точно, – кивнул Бьёрнар.
Каос, Олауг и Пончик смотрели на гостей, а те в свою очередь разглядывали детей, на миг все примолкли. Но тут Эва позвала всех к столу:
– Пожалуйста, проходите в кухню и подкрепитесь немного.
Очень кстати! Все изрядно проголодались и обрадовались угощению – и те, кто ждал гостей дома, и те, кто был с утра в дороге. Пончик сразу направился к столу. Разложенные там булочки и крендель были ему знакомы, да и хрустящие хлебцы тоже – он же сам помогал накрывать на стол. Наконец гости набрали себе полные тарелки и разбрелись по дому – одни расположились в гостиной, другие на кухне, а дети – в комнате Бьёрнара. Он прихватил с собой туда булочки и крендель. Все принялись за еду, и никто не разговаривал. Вдруг к ним в комнату прибежала девочка, огляделась и спросила:
– Эта толстая энциклопедия что – твоя? Она ведь для взрослых. У моего одноклассника есть небольшой справочник, он его каждый вечер читает. Ты тоже?
– Нет, только когда надо что-нибудь проверить, – ответил Бьёрнар.
– Мой папа доктор, – сообщила девочка. – В прошлом году он был в Африке, там его чуть лев не съел. А ещё он там слышал прекрасные мелодии, которые исполняют на барабанах. Он мне привёз такой барабан. Если приедете в Тириллтопен, я вам его покажу. Моя мама тоже хотела поехать вместе с нами, но она ждёт ребёнка, так что мы только вдвоём с папой сегодня.
– Ну что, Эллен-Андреа, – окликнул мужчина, который похвалил Бьёрнара, – опять трясёшь мизинцем?
– Пока я рассказывала о ребёнке и барабане, он вёл себя спокойно, – отвечала Эллен-Андреа, – но, когда настал черёд истории про льва, он стал немножко шевелиться.
– Пожалуй, надо объяснить всем, что мы имеем в виду, – улыбнулся гость. – Эллен-Андреа, когда вырастет, станет поэтом, так мне кажется. Стоит ей начать рассказывать, у неё разыгрывается фантазия, вот мы и договорились: если она что-нибудь присочинит, пусть пошевелит мизинцем.
Пончик покосился на палец девочки, и Каос тоже, а Бьёрнар спросил:
– А на каком инструменте ты играешь?
– На пианино. Поэтому я не сижу в оркестре. Но я всё равно выступаю вместе с ними – переворачиваю ноты, а когда вырасту, может, стану дирижёром. Или поэтом. Я ещё пока не решила.
Все снова посмотрели на её мизинец, но тот не шевелился – выходит, она говорила правду.
Наконец все наелись, и тогда Бьярне объявил:
– Я готов доставить первую партию музыкантов туда, где будет концерт. Мне придётся съездить дважды, так что приготовьтесь.
