Бабушка накрыла стол в кухне голубой клеёнкой, такой чистой и блестящей, что казалось, она светится. Каос ел из старинной детской тарелки, когда-то из неё ела его мама. На дне были нарисованы жеребёнок и лошадь, а ещё мальчик в синей кепке, который смотрел в небо. Очень красивая тарелка, в такой любая еда кажется вкуснее.
– У нас были ещё две такие тарелки, – сказала бабушка, – но Эльза свою разбила, а Берит взяла свою с собой, когда переехала на север.
– Тётя Берит теперь что, очень-очень далеко отсюда? – спросил Каос.
– Да, – кивнула бабушка, – зато Эльза живёт со мной, только сейчас уехала в отпуск в Грецию. Теперь люди много разъезжают туда-сюда.
– И ты тоже разъезжаешь?
– Да, вот к вам приезжаю на каждое Рождество. Но в гостях хорошо, а дома лучше.
– Правда.
– А твоя тётя Эльза весь мир объездила. Жаль, что в этот приезд ты с ней не встретишься. Зато мне повезло: ты мне компанию составишь, а то бы я тут одна куковала.
– Как думаешь, мама уже доехала?
– Давай посчитаем. Автобусом до города часа два. Потом оттуда надо ехать на поезде. Пожалуй, она уже добралась до дома.
Каос представил себе вокзал в Ветлебю, вот бы ему оказаться сейчас там и встретить маму! Тогда бы они вдвоём пошли к Газетному дому. Нет, ничего не выйдет – он здесь, а она там. От этой мысли ему стало немножко грустно, но, чтобы не показать виду, он сказал бабушке:
– У вас-то тут поезда не ходят!
– Верно, только автобусы да лодки.
– А ты умеешь грести?
– Конечно.
– Может, сплаваем завтра куда-нибудь? – оживился Каос.
– Нет, на неделе у меня нет на это времени, и так хлопот много, – сказала бабушка. – Вот в воскресенье вечером может быть.
– Здорово! У тебя ведь тоже должен быть выходной!
– Так-то оно так, – вздохнула бабушка, – но как подумаю, сколько всего мне надо переделать: навести порядок в доме и в саду, сварить варенье, постирать бельё и повесить сушиться, сходить на кладбище и убрать на могилах.
– Папа и мама читают мне перед сном, – сказал Каос.
– И я тебе почитаю, – пообещала бабушка, – только надо решить, про что. Ладно, что-нибудь придумаем.
Каосу не терпелось узнать, что же выберет бабушка, и он побежал укладываться спать. В спальню вела маленькая лесенка. Вдруг Каос подумал: хорошо бы попробовать покачаться на перилах. Сказано – сделано! И вот он уже повис вниз головой. Висеть так было непросто, так что он вскоре снова встал на ноги. Но всё-таки у него получилось! Бабушка посмотрела на внука, а потом ушла на кухню мыть посуду. Она нисколечко не волновалась, что он упадёт.
Каос почистил зубы, умылся и лёг в постель. Это была большая кровать для взрослых, она стояла у одной стены, а у другой была ещё одна – там спала бабушка. Наконец она пришла. Что это у неё под мышкой? Какая-то толстая книга.
– Скажи-ка, Карл Оскар, слышал ли ты про Генрика Ибсена?
– Нет.
– Значит, ты и про Терье Викена не слыхал. Не испугаешься, если я прочту тебе взрослую историю, и даже немножко страшную?
– Не испугаюсь, – ответил Каос, хотя на самом деле не очень был в этом уверен. – А эта книга такая же страшная, как тот фильм, который мы смотрели у Кристиана? Там все били друг дружку по голове.
– Нет, здесь не так, – успокоила бабушка. – Ну, я начну, пожалуй. Не захочешь слушать – скажи.
И она начала:
– «Жил странный старик в нашем хмуром краю».
– Что значит в хмуром краю?
– Значит, в таком, где не часто солнце припекает, а сильные ветры носят по небу серые тучи. «С повадкой и взором орла».
– А это какой?
– Гордый как орёл, и видит далеко-далеко.
– Понятно.
Бабушка начала чтение сначала. Каос так увлекся, что слушал не перебивая и ни о чём не спрашивал. Каос лежал и слушал и не просил, чтобы бабушка остановилась, хотя ему несколько раз становилось очень грустно, но это была хорошая грусть.
