– Жил странный старик в нашем хмуром краю[2],С повадкой и взором орла;Провёл он на море всю жизнь своюИ людям не делал зла.Но в час непогоды он страшен бывалИ словно бы одержим.«Чудит Терье Викен!» – народ толковал.Никто из товарищей не дерзалТогда заговаривать с ним.А позже я видел однажды, как онК нам в город привёз улов.Он был, несмотря на седины, силён,И весел, и бодр, и здоров.Он девушек словом смущал озорным,С юнцами, как равный, шутил,Он в лодку садился прыжком однимИ, парус поставив, отважно под нимВ морскую даль уходил.Всё то, что я слышал о нём не раз,Теперь вам поведаю я:Чудесным покажется мой рассказ,Но всё это правда, друзья!Я всё это знаю от тех, кто жилС ним рядом в краю родном,От тех, кто глаза старика закрыл,Когда на седьмом десятке почилОн вечным, спокойным сном.Он был с детства мальчишка-пострел,Раненько ушёл от родных,Везде побывал он и всё посмотрел,Был юнгой из самых лихих.Но как-то однажды, придя в Амстердам,По дому он вдруг заскучал,На судне «Союз» (капитан был Прам)Он прибыл к забытым родным берегам,Но парня никто не узнал.Да как его было, такого, узнать:Он стал и силён, и красив!Но умер отец, умерла и мать,До встречи с сынком не дожив.Бродил он, угрюмый, дней шесть или пять,Но был он не зря моряком:Не мог он бездомным по суше блуждать,Уж лучше уйти и скитаться опятьВ огромном просторе морском.А годом позднее жену он взял.Соседи шептались: «Гляди!Напрасно он с нею судьбу связал,Ещё пожалеет, поди!»Всю зиму он прожил, счастливый вполне,В уютном гнезде родном:Цветы, занавески на каждом окнеИ ярко на снежной блестел белизнеВесёлый маленький дом.Но тронулись льдины, и Терье вдругНа бриге ушёл опять,Лишь осенью гуси, летя на юг,Могли бы его повстречать.Нахмурился он, возвращаясь домой:Почувствовал тяжесть в груди,Весёлая воля была за кормой,И скучная жизнь с подступавшей зимойЖдала его впереди.Направившись к дому, весёлым друзьямС улыбкой он вслед поглядел:Разгульную жизнь он любил и самИ втайне о ней пожалел.Но в комнате мирной увидел он,Невольно душой умилясь:Жена его кроткая пряла лён,А в люльке румяная, как бутон,Малютка лежала смеясь.И с этого часа моряк удалойВпервые стал домовит:Бывало, работает день-деньской,А вечером с дочкой сидит.Когда же, в предпраздничный вечер, гулялНарод на соседних дворах,Он лучшие песни над люлькой певалИ маленькой Анне играть позволялРучонкой в своих кудрях.Но вот начался великий раздор,Жестокий девятый год.С печалью и ужасом до сих порО нём вспоминает народ.Вдоль берега флот английский стоял –Угрюмые крейсера,Богач разорялся, бедняк погибал,И каждый больной и голодный знал,Что смерть стоит у двора.Но Терье осилил и страх, и недуг,Ведь помнил он в час лихой,Что есть неизменный, испытанный друг –Огромный простор морской.Не зря он умел отлично грести,Не зря был он смел и силён:Надеясь семью от страданий спасти,Задумал он в лодке зерна привезти,Морской миновав кордон.Он лодку поменьше себе подобрал,Без паруса вышел он:Доверившись морю, он так полагал,Ты морем самим охранён.Он рифы и прежде не раз обходил,И в шторм, и в густой туман,Но рифов и штормов опасней былТот коршун, что зорко за морем следил, –Военный корабль англичан.Но, верой в судьбу и удачу силён,На вёсла рыбак налегал;Вот лодку на отмель вытащил онИ груз драгоценный взял.Хоть был этот груз не великой цены –Всего три мешка зерна, –Но для рыбака из голодной страны
