Тут она не договорила. Новый приступ мигрени заткнул ее. Она схватилась за волосы и застонала. А потом, сделав пару неуверенных шагов в сторону старшего близнеца, она обмякла и опасно наклонилась, словно теряя сознание. В последнюю секунду енот в шляпе успел подхватить девушку на руки. Она бессильно поникла головой и полностью повисла. Шифти испугался, но сразу же взял себя в руки. Он перехватил кошку, взял ее на руки, открыл ногой дверь подсобки и вышел в коридор.
Там было пусто. Конечно, сейчас ведь был урок, а Ворюга его нагло прогуливал. Но именно сейчас у него нашлась очень уважительная причина так поступить. Неся Кэтти-Блэк, он, ни минуты не раздумывая, направился в медицинский кабинет. Обычно там работал Лампи (а раньше там был Крот, но его уволили за неумышленное причинение вреда для здоровья и недееспособность), ну или Кро-Мармот, если лось на тот момент преподавал биологию. В этот раз Дылда был на месте. Он с удивлением посмотрел на пришедшего ученика и хотел было выпроводить его. Но увидев, кого принес енот, док сразу изменился в поведении.
— Клади ее на койку! — резко сказал он.
Шифти повиновался. Он аккуратно уложил тщедушное тельце, вытягивая руки вдоль туловища. Тут старший близнец обнаружил, что девушка не только изменилась в лице, но еще и сильно похудела. Можно было нащупать ребра на груди. Но провести полное «обследование» Ворюге не удалось. Лампи оттолкнул ученика от койки. Он держал в одной руке коричневую склянку, на которой виднелась подпись: «Нашатырный спирт». В другой руке лось держал ватку. Щедро намочив ватку, доктор поднес ее к носу больной.
Та не отреагировала. Но Дылда продолжал водить ваткой у носа кошки, так что скоро весь воздух в кабинете пропах этим нашатырем. Шифти стоял рядом и с едва скрываемым волнением смотрел на кошку. Он молился, чтобы она очнулась, пришла в себя. Наконец Кэтти-Блэк закашляла, дернула носом и проснулась. И Лампи, и Шифти облегченно вздохнули. Больная же недоуменно осмотрелась.
— Иди в кабинет истории, — сказал лось еноту. — Поучись пока. Я тем временем проведу осмотр. На перемене приходи. Да, приведи Сниффлса. Кстати, ты можешь сказать, почему она потеряла сознание?
— Ну, наверное, тут дело в розе, — ответил старший близнец.
— Какой такой розе? — удивился доктор.
— Ой, блин! — ругнулся Ворюга. — Я ее забыл в подсобке! Сейчас принесу!
— Стой! — остановил Дылда парня. — Принесешь на перемене. Ты пока учись иди, я же сказал.
— А с ней что будет?
— Я присмотрю за ней. Сейчас ей нужно лежать, лежать и еще раз лежать! Я окно открою, таблетки дам, если надо будет…
— Вот так да, — енот в шляпе был удивлен нынешнему уму Лампи, потому что раньше он такие вещи не говорил, всегда как-нибудь да усугублял травмы и болезни школьников. — Ладно. Я пойду, пожалуй… Но я сразу же вернусь, — он повернулся к кошке, погладил ее по щеке. — Ты лежи. Держись.
— Шифти, — слабо проговорила девушка. — Пожалуйста… Не… Оставляй… Меня…
— Я не могу. За тобой Лампи последит. Я скоро приду. Держись только. И больше так не пугай меня.
С этими словами Ворюга вышел из медпункта и направился в кабинет истории. Сердце его отчаянно билось, он очень волновался. Он очень хотел остаться и самим присмотреть за больной, но спорить с лосем, а потом и с завучами, пусть даже они знают о его чувствах к кошке, было бесполезно. Поэтому он твердо решил вернуться на перемене.
====== Глава 21. Четвертая смерть, или Роза-паразит ======
Пустота. Огромная, можно сказать, бесконечная, темная, не имеющая цвета, запаха, размера и времени. Вездесущая и в то же время несуществующая. Она обволакивала свою гостью, пришедшую к ней в очередной раз из школьного медпункта, гладила и ласкала, но одновременно и колола, растворяла в себе, поглощала, словно собиралась вобрать в себя маленькое тщедушное тельце и превратить в абсолютное ничто. Сделать частичкой себя. Пустота делала это медленно, методично и очень коварно, словно знала, как правильно ломать свою жертву. И делала это, видимо, получая от этого какое-то странное извращенное удовольствие, как маньяк, поймавший очередного невинного жителя и пытающий его на хирургическом столе.
Прежде всего — спокойствие. Спокойствие, никакой паники. Иначе ты проиграл пустоте. Она только этого и ждет — чтобы ты начал метаться, звать, кричать, биться в истерике. Пытаться найти хоть какую-нибудь ниточку, которая приведет тебя к спасению. Плакать, умолять пустоту пощадить тебя и отпустить, говорить, как безумно ты хочешь жить. Ведь пустота знает, что ты хочешь этого — жить. И она тебе даже может посочувствовать. Но пути назад она тебе не даст. Ей скучно. Ей хочется разнообразить свое одиночество, скрасить свое время. И она это делает.
