А Кэтти-Блэк, не обращая внимания на хлопоты Лампи, все лежала и лежала. Она уже не пыталась собраться с силами, встать и начать расспрашивать, мол, что случилось, почему я потеряла сознание. Все уже было ясно, как день. Правда, кошка мучительно пыталась вспомнить, к какому же выводу она пришла с Шифти до того, как упала в обморок. Что-то связанное с розой… Роза — цветение, кошка — болезнь… Нет, кажется, не та ассоциация. Тогда какая же? О, больная бы сейчас отдала бы все на свете, чтобы вспомнить. Но при любой попытке вскопать хоть что-нибудь из недавних событий голова начинала мучительно болеть. Не в силах выносить мигрень, одолевшую обезболивающее, девушка переставала думать и смотрела в потолок.
Наконец по коридору разнеслась трель звонка. Было слышно, как школьники гурьбой вываливают в коридор (что удивительно, учеников было всего двенадцать, а шуму от них было, как от четырех классов по двадцать животных), как кто-то с кем-то ругается, чей-то смех. Через минуту в кабинет вошел Шифти. Он вел за собой Сниффлса. Тот сначала недоуменно смотрел на енота, пытаясь понять, почему вор привел муравьеда в медпункт. Но когда он увидел больную и ее состояние, то сразу до него все дошло. Он сразу же подошел к кошке и стал осматривать ее, касаясь своими пальцами ее лица, тела. Девушка не обращала на это внимания.
— Ты говоришь, что она вот так вот взяла и упала в обморок? — спросил Ботаник у Ворюги.
— Да, — ответил тот. — Прямо ко мне в руки. Совершенно неожиданно.
— Очень странно… — проговорил Сниффлс, потирая подбородок. — Мне кажется, это все из-за преждевременной выписки из больницы. Я ведь ее честно предупредил…
— Ты подожди ее обвинять, а? — Шифти немного выпятил грудь и надвинулся на ученого. — Может, тут дело не в этом? Насколько я помню, даже если кто-то преждевременно выписался, то через пару дней он обязательно выздоравливает.
— Тогда в чем же? — с ноткой иронии спросил муравьед. — Может, ты знаешь диагноз?
— А может и знаю, — дерзко ответил енот. — Я полагаю, что дело все в розе.
— Какой розе?
— А вот в этой, — с этими словами старший близнец протянул Сниффлсу розу необычного вида. — Я подарил этот цветок кошке полторы недели назад. Он стоял у нее в комнате все это время. Как мне Кэтти рассказывала, эта роза цвела даже тогда, когда вода в стакане заросла микроскопическими водорослями. И даже в ее сумочке она продолжала цвести. Ты посмотри, посмотри это растение. Может, поймешь что-нибудь своими мозгами.
Не обращая внимания на оскорбления, Ботаник действительно стал осматривать розу. Лепестки, листья, стебель, маленькие шипы, кончик стебля — ничего он не упустил из виду. А затем он снова посмотрел на больную, на ее безучастное лицо, на ее исхудалую фигуру, потрогал шерстку. Шифти видел, как сейчас муравьед напряженно думает, анализируя свои наблюдения и составляя единую картинку. И, пожалуй, сейчас у него в голове проносились те же ассоциации, что и у вора час назад: роза — кошка — роза — кошка, цветение — болезнь — цветение — болезнь. Глаза у ученого округлились, и он с некоторой опаской посмотрел на енота. «Сейчас дойдет», — ухмыльнулся тот, считая про себя до трех.
— Ты полагаешь, — сказал Сниффлс, как только Ворюга таки досчитал. — Что дело именно в розе?
— О, проснулся, — с сарказмом ответил старший близнец. – Да, полагаю. Я в этом уверен.
— Но ведь у тебя эта гипотеза ничем не подкреплена.
— И что ты предлагаешь?
— Я хочу обследовать розу, посмотреть на нее под микроскопом. Потом я должен сделать анализ крови у госпожи Кэтти-Блэк. На это уйдет какое-то время, и…
— Чего ты тогда тут стоишь и балаболишь? — грубо прикрикнул енот в шляпе. — Давай доставай все, что тебе нужно, проводи обследование!
— Но скоро урок, я не могу его пропустить! — попытался возразить Ботаник.
— Мне тебе в глаз дать или как? — Шифти надвинулся на муравьеда. — К черту уроки, тут кошка помирает! Как там у вас в клятве Гиппократа? «Прежде всего, не навреди»? Так давай шуруй, обследуй! Сделай хоть что-нибудь полезное, вытащи ее из той задницы, что ее сейчас убивает!
— Ладно, ладно, ладно, — ученый примирительно поднял руки. — Сейчас быстро сбегаю в кабинет биологии, заберу приборы.
И он едва ли не пулей выбежал из медпункта, оставляя Лампи и Шифти наедине с больной. Лось с недоумением смотрел на вора, а тот, не обращая внимания на взгляд дока, приблизился к кошке. Та смотрела по-прежнему в потолок. Казалось, она вообще не слышала этого диалога и этого порыва старшего близнеца. Она о чем-то думала. Но при виде Ворюги ее взгляд прояснился, а маленькая ручка переплела свои пальцы с грубоватыми пальцами парня. Енот в шляпе покрылся румянцем. Он коснулся своей второй рукой ее щеки и стал тихонько трепать поредевшую шерстку бакенбард. Голова больной повернулась, носик уткнулся в ладонь и глубоко вдохнул.
— Шифти, — прошептала Кэтти, но это ей явно давалось с трудом. — Твои руки… Так приятно пахнут.
— Тише, тише, — успокоил ее Ворюга, опасаясь, как бы Дылда ничего не услышал. — Все в порядке, сейчас мы тебе проведем обследование.
