— Дожили, — заворчал он. — Меня теперь за психа принимают. За нервного фрика. Это ж до какой степени надо быть тупым, чтобы вот так вот на меня подумать, а? Однако все-таки ж странно… Неужели они действительно не замечают за собой этой странности? Такое ощущение, будто им стерли память, и они напрочь позабыли пятницу. А глаза какие у них были… — на минуту Шифти промолчал, вспоминая взгляды учителей и ученого. — Точно здесь что-то не так. И с Кэтти-Блэк тоже не все в порядке. Она уже два дня как не выходит из своего отеля! Неужели она уехала? Или просто заперлась? Позвонить надо, вот что!
С этими словами Ворюга полез в карман за своим мобильником. Но телефона там не было. Енот удивленно развернул все свои карманы, но все равно он не обнаружил того, что он искал. «Должно быть, где-то в коридоре выронил», — решил енот. И побежал в обратную сторону, глазами рыская по полу, по линолеуму, заглядывая в каждый уголок, куда бы мог случайно упасть мобильник. Но его все равно нигде не было. Тут Шифти вспомнил, что перед уходом из школы, ровно в тот самый момент, когда он собирался задержаться на разговор с четверкой, Лифти ему прописал хороший пинок под зад, после чего что-то подобрал с пола, отмазываясь тем, что нашел чирик. Старший близнец сразу все понял. Он глянул в окно и увидел там своего брата. Тот стоял, разговаривал по телефону Ворюги и совершенно не опасался того, что его могут взять с поличным. Во всяком случае, когда Хитрюга поймал взгляд старшего, он улыбнулся, помахал рукой и одними губами беззвучно произнес: «Я говорю с твоей пассией!».
— Лифти!!! — заорал неистово Шифти, выбегая из здания школы. — Иди сюда, урод!!! Я тебе сейчас, козел, морду набью, в землю живьем закопаю!!! Нет, сначала Флиппи отдам, а потом урою сам!!! Иди сюда, я сказал!!! — и он погнался за младший близнецом, матерясь, на чем свет стоит.
Тузи замечал за братьями в последнее время какое-то странное поведение. Во всяком случае, он и раньше видел, как они ссорились друг с другом и даже дрались либо в подворотне, либо на виду у всех (причем последнее чаще). Обычно это происходило из-за дележа добычи, или же из-за плана очередного грабежа или аферы. Но сейчас… Сейчас они ругались по непонятным бобренку причинам. И что самое главное, пререкались очень ожесточенно, словно на кону были не просто деньги и полное беспалево, а что-то гораздо более ценное. Они даже так за девчонок не дрались, когда на них находило «любовное обострение». «Что-то здесь не так, — подумал Зубастик. — Они даже ко мне стали меньше приставать, а ведь я их самая частая жертва. Интересно, что у них там случилось? Спросить, что ли? Хотя не нужно. Кому интересны эти воры и мошенники?». Однако подростковое любопытство взяло верх над презрительным отношением к близнецам, и бобренок не замедлил удовлетворить свой интерес.
На следующий день, после того случая, когда Лифти выкрал у брата телефон, после чего огреб от последнего не по-детски, Тузи решился-таки подойти к енотам. Дождавшись конца второго урока, когда все школьники повалят в столовую на завтрак (и воришки в том числе, понятно с какой целью), бобренок заметил одну интересную деталь: Ворюга и Хитрюга стояли врознь. У первого шляпа была надвинута на глаза так, что их почти не было видно. Старший близнец гневно посматривал на младшего, у которого под правым глазом теперь красовался здоровенный фонарь. Братья не шептались друг с другом как обычно, а просто молчали и не разговаривали. Это была уже крайняя степень странности в их поведении.
Зубастик набрал себе завтрак, отошел от стойки и как бы невзначай столкнулся с Шифти (бобренок полагал, что старший енот будет более сговорчивым, нежели младший). От этого пакет с соком и часть завтрака упали на пол. Ворюга злобно фыркнул и буркнул:
— Смотри, куда прешь, идиот!
— Прости, — сказал Тузи. — Случайно получилось, я тебя не заметил.
— У тебя что, глаза в жопе? — грубо ответил енот в шляпе. — Как можно меня, такого зеленого, не заметить на белой стене? Ладно, не важно. Собирай свою жрачку и вали отсюда.
— Но… Ведь ты меня обычно обкрадывал, нет? — в лоб уже спросил Зубастик. — Ты у меня все отбирал, пытаясь нажиться…
— Ты оглох? — Ворюга начал потихоньку выходить из себя. — Мне тебе уши покрутить, настроить? Я тебе сказал уже, собирай свою хавку и пшел вон! А то нарвешься на проблемы, будешь с более интересным украшением ходить!
— Шифти, — Тузи понял, что намеками он ничего не добьется. — Слушай, я понимаю, что не должен вмешиваться. Этикет, все такое, личное пространство должно быть уважаемо со стороны и так далее. Но я заметил ваше с братом странное поведение. Особенно твое. Ты стал как будто сам не свой. Злее стал ты, вот что.
— Да что ты говоришь! А разве я раньше был не злым для тебя, а, придурок? — с ноткой иронии воскликнул старший близнец.
