— Нет, — твердо ответил бобренок. — Раньше ты был просто вредным. Зато более-менее вежливым и обходительным даже с жертвой аферы и ограбления. Но сейчас ты стал слишком огрызаться даже на невинное оправдание и на простую попытку кого-либо начать разговор. Что у вас тут произошло?
— Вот тебе обязательно это нужно знать? — раздраженно спросил Шифти. — Прямо шило в жопе покоя не дает? Типа умрешь, расшибешься своей рожей об стенку, но таки узнаешь все, да? Меня из могилы достанешь?
— Да, — и этим Зубастик поставил точку, мол, или старший брат все рассказывает, либо бобренок действительно достанет его даже из того света, если возникнет необходимость.
Ворюга тяжело вздохнул. Его крайне удивила такая наглость и уверенность со стороны этого заики и ботаника-отличника учебы. Еще ни разу Тузи не был таким… Самонадеянным и настойчивым. Всегда при виде енотов начинал дрожать как банный лист и довольно быстро ломался под их моральной давкой. Но сейчас пришло время вору ломаться под строгим и уверенным взглядом аметистовых глаз. Хотя в глубине души Шифти был даже рад, что ему больше не придется особо скрываться ото всех и только и делать, что следить за Лифти. Поэтому он еще раз вздохнул и взглядом указал бобренку на дверь, служившую аварийным выходом на случай пожара, который вел прямо на улицу, на спортплощадку.
Зубастик сначала немного опешил. Он не предполагал, что так быстро сможет уломать воришку, который его много раз до сих пор грабил, мучил и наносил увечья. Однако он решил не медлить. Поставил свой завтрак на стол, попросил Каддлса посторожить еду, а сам направился за енотом. Тот уже вскрыл замок и ждал теперь своего собеседника. Когда они оба выскользнули на улицу, Ворюга огляделся, словно побаивался, что за ними могут следить, после чего шепотом сказал (не без грубости):
— Ладно, гаденыш, скажу я тебе все. Но только ты должен сохранить это втайне. А то я и так уже лопухнулся, случайно проговорившись Расселу и Сэверзу.
— Погоди, то есть учителя уже все знают? — удивился бобренок.
— Да, знают, — огрызнулся Шифти. — Ты не перебивай, иначе аудиенция на этом и закончится! Так вот, в общем… Э… Как бы так сказать… Я влюбился. В Кэтти-Блэк.
С минуту между енотом и бобренком воцарилась гробовая тишина. Зубастик тупо смотрел в изумрудно-зеленые глаза Ворюги и просто моргал. Мозг на фразе «Я влюбился» как-то моментально отключился, сказал своему хозяину: «Адьес, амиго, я в отпуск!» и перестал воспринимать информацию. Тузи пытался сконцентрироваться и понять, что же именно произнес ему его собеседник. А потом он схватился за живот и начал смеяться. Сначала тихо, потом все громче и громче, пока смех не стал совсем шумным и явным. Через секунду бобренок почувствовал вдруг такую боль в зубах, что схватился за челюсть. Неудивительно — ему в лицо залетел здоровенный кулак. Один из передних зубов у него зашатался, но не выпал.
— Ай! — обиженно воскликнул он. — За что?
— А че ты ржешь, как конь? — наехал на него старший близнец. — Думаешь, что я шучу, да? Знаешь, раз такие дела, то пошел ты в жопу! Зря я вообще решился тебе все рассказать. Придурок ты, больше никто! Иди вон отсюда! Сам уж как-нибудь во всем разберусь.
— Подожди! — Зубастик взял енота за плечо. — Так ты что, правду сказал?
— Нет, твою мать! Разыгрываю! Строю из себя клоуна!
— А серьезно? Без нервов?
— Влюбился я! Да что ж ты тупой такой?! А еще отличником вместе со Сниффлсом считаешься.
— Ладно, хорош оскорблять. Значит, ты влюбился в Кэтти-Блэк, так?
— Да, — буркнул Шифти, уже готовясь к тому, что ему все равно не поверят.
— А она тебе отвечает взаимностью?
— Ну да. Во всяком случае, она меня ни разу не прогнала и не дала пощечины, хотя у нее были на то основания так делать.
— А ты можешь мне вкратце рассказать, как складывались ваши с ней отношения?
Енот в шляпе недоуменно посмотрел на Тузи. Критически осмотрел отличника учебы, словно проверяя того на серьезность слов и на правдивость намерений. Но едва он взглянул еще раз в аметистовые глаза собеседника, он понял, что бобренку, в принципе, можно доверять. Во всяком случае, если и попытается рассказать, то его енот потом найдет и выбьет из него весь дух. Ворюга собрался с мыслями и как можно более кратко рассказал о любви. О том, как он впервые увидел кошку, когда они грабили ее номер в гостинице. О том, как позднее, когда девушка появилась в школе, и когда Каддлс ее оскорбил, они сидели под отцветшей вишней, где почти поцеловались. О том, как он тайком пробрался в больницу (правда, умолчал о том моменте, когда они играли с лазерной указкой). В общем, выложил все начистоту.
Зубастик слушал внимательно и действительно проникался этой историей. Он удивлялся, как вообще такой вор смог полюбить Кэтти. «Хотя, — решил он. — В такую вполне мог бы каждый влюбиться…». Чем больше рассказывал Шифти, тем больше бобренок верил еноту. Ибо с такими подробностями и с таким воодушевлением последний рассказывал, что было не похоже, чтобы он врал. Наконец, когда грабитель закончил, Тузи спросил:
