Лапочка покраснел, но напор свой он не убавил. Наоборот, после таких слов на бедного енота толпа стала надвигаться, вот-вот грозила раздавить. А Шифти все стоял на своем месте и лишь сильнее сжимался, стараясь сдержать свой гнев. Он видел, что среди учеников не было его младшего брата. Хотя нет, вот он, в самом краю. Специально там обосновался, чтобы не попасться под горячую руку своего близнеца. «Вот погоди у меня, — думал Ворюга. — Как только все успокоятся и отпустят меня, вот как только я освобожусь — тогда тебе точно крышка! Каюк, кранты — в общем, все. Ты труп!».
Тузи, как и Лифти, тоже стоял в сторонке. Только причина этому была совсем другой. Зубастик был фактически единственным, кто знал настоящую причину сей ссоры. И он видел, что сейчас происходило с несчастным енотом в шляпе. Ему вдруг стало жалко этого вора, едва взглянув на его красное от стыда лицо. И потому бобренок сейчас рассуждал, стоит ли ему вмешаться или же оставить все как есть. На одной чаше весов была Кэтти-Блэк. Кошка была симпатична многим жителям, она была многим интересна, все стремились с ней подружиться. Да и она сама, как было несколько раз подмечено, была не против общения. И сейчас, когда она была расстроена, нужно было ее успокоить и уладить конфликт. На другой чаше был Шифти. Вор, обманщик, грабитель на пару со своим братом. Тот, который еще в конце августа исполосовал его лицо скальпелем, ограбил и выкинул на улицу, словно мешок с мусором. Постоянно обкрадывает мирных жителей, а также продает этим же жителям всякую ерунду, по которой помойка плачет. Так что глядя на него, можно было и пройти мимо, сославшись на то, что так Ворюге и надо, нечего было играть на чувствах девушки.
Но Зубастик-то знал все прекрасно. Знал то, чего не знали другие. И поэтому он сделал выбор вопреки логике. «В конце концов, — решил он. — Все мы достойны счастья на земле. Все мы заслуживаем любви. Все мы имеем права любить и быть любимым. Чем Шифти хуже?». Он растолкал толпу, уже зажавшую енота в шляпе в угол, расставил руки, отпихивая недовольных от жертвы давки и закричал:
— Ребята, остановитесь! Хватит!
— А ты чего за него заступаешься, а? — возмущенно воскликнул Каддлс. — Ты что, с ним заодно?
— Вот именно, хрюк! — поддакнул Траффлс. — Он же тебе недавно все лицо изрезал! И грабил тебя больше, чем всех нас!
— В конце концов, — вступила Лэмми. — Он оскорбил девушку! А такого не прощают!
— Он ни в чем не виноват!!! — заорал Зубастик так, что сам удивился, насколько громким он может быть.
Все в толпе замолкли. Даже кролик, который яростнее других нападал на Шифти, и тот прижал уши к лицу и как-то сжался. Все расступились. Ученики и учителя очень странно посмотрели на отличника учебы. Тот же, не обращая на это внимания, посмотрел на енота. Ворюга поправлял свою шляпу и тоже удивленно смотрел на своего внезапного защитника. Со стороны он выглядел обыкновенно-рассерженным и грубым, но Тузи вдруг почувствовал, что вор буквально мысленно благодарил его и засыпал всякими добрыми словами. Кивнув головой в знак того, что принимает эту мысленную благодарность, Зубастик развернулся обратно к толпе. Все ждали его слов. Отличник вздохнул и сказал уже нормальным тоном:
— Ребята, пожалуйста, выслушайте. Если не Шифти, то хотя бы меня. Вы ведь мне больше верите, да? — никто не ответил. — Ладно, не важно. В общем, да. Ворюга действительно влюбился в Кэтти-Блэк…
— Пф, да, так мы и поверили, — надменно прервала Гигглс.
— Он же вор и обманщик, — поддакнул Натти. — Хи-хи, он и тебя обманывал.
— Будете перебивать, — резко начал Тузи. — Я сам с вами перестану общаться и стану таким же, как и Шифти.
— Ладно, забей, — вступил, наконец, енот в шляпе. — Вся эта перепалка не стоит и протухшего яйца. Спасибо, что не дал растерзать меня толпе. Я уж сам как-нибудь во всем…
Но он не успел договорить. В этот самый момент послышался женский визг из другого конца коридора. Все обернулись на крик. Однако ничего не увидели. А когда до ушей учеников и учителей донесся звон металла и знакомый всем до боли маниакальный смех, все ринулись туда. Впереди всех бежали Тузи и Шифти, у которых сердца бились неистово, бешено посылая кровь в мозги и распространяя адреналин.
Когда все добежали, то они увидели Флиппи. Тот впал в состояние Берсерка. Правда, было непонятно почему, но потом Зубастик с ужасом понял, что это он виноват. Это он своим неимоверно громким голосом и приказным тоном свел с ума ветерана. А медведь уже заломил Кэтти-Блэк руку за спину и приготовился перерезать ей горло. Но увидев, что он тут не один, кровожадно улыбнулся, огляделся, прикидывая обстановку, связал кошке руки и ноги, запихнул ей в рот кляп из старой тряпки, надел ей на голову мешок и потащил в подсобку. Ученики смотрели на все это, однако не решались сделать ни единого движения. А Прапор, грубо, словно какую-то вещь, бросив пленницу и заперев комнатенку, вновь посмотрел на пришедшую толпу.
