Диктофон был положен на стол. При этом можно было заметить, что рука у «доктора» дрожала, а сам он учащенно дышал. Что-то его сильно беспокоило. Нет, не так — что-то его пугало. Однако что именно, он не мог понять. Он пытался вспомнить все, что могло вызвать у него забытое ему чувство страха. Но тщетно. А между тем беспокойство нарастало, намереваясь полностью сковать его волю, захватить его мозг и сердце. В конце концов «доктор» не выдержал, зарычал и зашагал по палате, грубо расталкивая столы с пациентами, отчего на пол упали некоторые отрезанные или оторванные части тела.
— Что же ты делать будешь?! — ругался чешуйчатый, сверкая своими глазами. — Такое ощущение, будто скоро должно произойти что-то, что навсегда переменит здесь жизнь… Что же именно? Что?! Мне нужен ответ!!! Кошка! — он мигом оказался у стола с изуродованным телом Кэтти-Блэк. – Все. С меня хватит! Верно, это ты будешь виновницей будущих перемен… Ведь вспомнила все, даже пустила шепоток по Хэппи-Доллу. А кто тебе вообще давал разрешения на это?! Кто?! Ты должна была молчать в тряпочку! Все. Спи себе дальше. Больше я тебя восстанавливать не собираюсь!
Но потом, после того как он прооперировал коренных жителей городка и хотел было выкинуть тело кошки восвояси, случилось то, чего сам неизвестный не ожидал. Руки, не слушаясь его, сами начали оперировать черношерстную девушку, постепенно приводя ее в порядок. Сколько бы «доктор» ни сопротивлялся, у него не получалось остановить свои верхние конечности. Чешуйчатые пальцы словно отказались от своего хозяина. Они же подвели корректор памяти к глазам Кэтти, настроили его и включили. Когда операция закончилась, чешуйчатый с удивлением и даже каким-то ужасом глядел на свои лапы.
— Что со мной? — прошептал он в припадке паники, быстро переходя на крик. – Кто? Кто мной управляет?! Кто посмел?! Кто осмелился бросить мне вызов?! Все! Больше я к этой шельме не притронусь! Запру ее в своем карцере, закую в кандалы, оставлю умирать голодной смертью! Я…
Но он не успел договорить. В этот момент его охватил какой-то странный морок, в глазах все поплыло, тело обрело какую-то легкость… Через полчаса он очнулся в уже опустевшей и очищенной от крови и трупов палате. «Кто-то или что-то контролирует меня, — подумал он. — Не иначе, как эта скотина черношерстная. Надо ее извести… Надо изничтожить ее, стереть с лица земли! Иначе она перехватит Хэппи-Долл! Мой Хэппи-Долл!!!». По всей палате, а также за ее пределами разнесся рык вкупе со злобным безумным смехом.
====== Глава 28. Шрамы – это прорехи ======
Выдра проснулся в холодном поту буквально за час до своего попугая-будильника. Солнце только-только поднималось над горизонтом, так что городок еще мирно спал. Можно было спокойно ложиться обратно в свой гамак и досыпать. Однако у бедного, измученного кошмаром и непонятными страхами пирата сна не было ни в одном глазу. Ни в целом, ни в потерянном. Он чувствовал, как сильно бьется его сердце, как тело внезапно и непонятно отчего приобрело какую-то странную активность, как адреналин, разливаясь в капиллярах и более крупных кровеносных сосудах, бил по головному и спинному мозгам. «Что это со мной? — подумал Рассел. — Чего я так боюсь? Так, спокойствие… Попытаюсь вспомнить, что было со мной вчера. Ох, чувствую я, что-то тут не так…».
И он не ошибся. Память услужливо подбросила ему весь вчерашний день, во всех подробностях. Сначала он начинался довольно мирно и безобидно. Уроки, некоторые канцелярские мелочи вроде бумаг с квартальными (но никому не нужными) отсчетами. А потом… Потом Кэтти-Блэк пришла в школу. Чтобы накричать на Шифти, который якобы оскорблял ее по телефону и при помощи СМС-сообщений. Как потом Тузи вывел все на чистую воду и заявил, что старший близнец ни в чем не виноват. И чуть позднее — взбешенный Берсерк. Связавший несчастную девушку и расправившийся с Сэверзом Крипторехом… Подсобка, где трясутся перепуганные Сниффлс и Натти, битва с обезумевшим Флиппи… И смерть. Быстрая, но при этом ярко бросающаяся в зрительную память.
Пират до сих пор помнил то самое ощущение, когда Прапор сначала пронзил его сердце и вытащил этот орган из грудной клетки. Как потом он загнал выдру в угол, пока тот кашлял и истекал кровью, и с легкостью отрубил ему голову. А ведь он еще после этого что-то успел различить… Какое-то ярко-зеленое пятно и истошный вопль отчаяния… И темнота, навалившаяся на его единственный глаз. Больше Рассел ничего не мог вспомнить. Только какое-то болезненное ощущение вокруг глаз и полное их иссушение. «Неужели я плакал? — подумал он, не обратив внимания на воспоминания о смерти. — Но когда я успел? Что же заставило меня осушить свои иллюминаторы? Моя смерть..? Стоп, что?! Смерть?! Я умирал?!».
