И топор, уже наточенный настолько, что случайно пролетавшая мимо мошка потеряла крыло, вновь вонзился в позвонок, соединявший конечность со спиной. Пленница вновь затрепыхалась, но сил у нее практически не было — адреналин, введенный в ее организм внутривенно, действовал как возбудитель лишь первые минуты, после чего утихал. А Флиппи рубил и рубил. Кровь забрызгала ему руки и куртку, мелкой россыпью покрыла его безумное лицо, но он не обращал на это никакого внимания. Он улыбался и тихо смеялся, слушая знакомые ему стоны и плач. Но тут он внезапно остановился, не разрубив позвонок до конца. Сначала девушка была удивлена, однако затем она услышала:
— Эй, соображай быстрее!
После чего по всей спине прошлась жгучая боль медленно сдираемой кожи. Прапор тянул за хвост, косточка, соединявшая пушистое окончание с туловищем, печально хрустнула, выплеснула на ноги маньяка серое вещество, а затем потянула на себя участок кожи со спины, оголяя мышцы и позвоночник. От этой боли Кэтти-Блэк громко и истошно завизжала, но тряпка все также исправно заглушала звуки. Когда же хвост все-таки оторвался, медведь с каким-то отстраненным любопытством смотрел на то, что у него вышло в итоге. Потом ему пришла в голову идея. Он обвязал оторванную кожу вокруг своего пояса, так что хвост оказался сзади. Встал перед жертвой и покрутился на месте, словно девушка, примерившая новое платье.
— Хе-хе, разве я теперь не похож на зеленого кота с черным хвостом? — злобно усмехнулся он. — Будет довольно забавно походить так по городу… Хотя никто уже не оценит мой юмор. Только ты… — он взял Кэтти за подбородок и слегка пошевелил пальцами, словно гладил. — На данный момент только ты меня можешь выслушать. Хе, да у тебя особо и выбора-то нет. Все равно тебе больше не с кем будет поговорить… Нет, некого будет послушать. Хотя как знать, может быть, на том свете у тебя все-таки найдется собеседник, но это уже не мое дело. Хм, слушай, а ты любишь насекомых? — после такого вопроса черное тельце заворочалось, лунные глаза непонимающе уставились на ветерана. — Ладно, не важно. Посмотрим, полюбят ли тебя мои членистоногие крошки.
Он снова ввел какой-то шприц в вену. Через минуту жгучая и пульсирующая боль в спине, пальцах, ладонях и щиколотках девушки унялась, а затем и вовсе исчезла. «Обезболивающее, — подумала она. — Но зачем? Разве он не боли жаждет? Разве он не хотел слышать от меня крики и стоны? Что он делает..?». Флиппи достал скальпель и сделал I-образный надрез в области живота, там, где располагалась тонкая кишка. Раскрыл кожу, словно створки окна. И сразу же его почти всего забрызгала кровь, а внутренности начали сползать вниз под действием силы тяжести. Конечно, другую жертву при виде собственных внутренностей бросило бы в неконтролируемую дрожь, началась бы самая настоящая паника и истерика. Прапор как раз ожидал этого от своего подопечной.
Но стоило ему вновь взглянуть в глаза цвета Луны, как он понял, что и тут он не добьется желаемого результата. Потому что Кэтти-Блэк смотрела на него уже без боли. Без всякого непонимания. Глаза выражали лишь жалость. Нежную и искреннюю. И уже можно было точно сказать, кого конкретно жалела пленница. Уж точно не себя. Это очень не понравилось Берсерку. Он буквально кипел от злости. Он готов был рвать и метать, ломать и крушить все вокруг. Как же так?! Он, убийца с посттравматическим синдромом, с тяжелой формой шизофрении, способный убить целую армию в одиночку голыми руками — и не способен вызвать и каплю страха в этой черношерстной тщедушной скотине?!
Он взял со столика банку, в которой ползали плотоядные насекомые. Взглянул на них, как они забавно копошились на дне, кровожадно ухмыльнулся, открыл крышку и пересыпал их прямо на желудок и кишечник жертве. После чего он закрыл «створки», взял в руки нить, иголку и довольно аккуратно, со знанием дела зашил разрезы. Нитка была белой, так что вскоре на животе пленницы появился рисунок в виде английской буквы I. Та никак не среагировала. Она все смотрела на своего мучителя.
— Знаешь, пока эти крошки еще не начали действовать в полную силу, — сказал тот, словно размышляя вслух. — А обезболивающее уже через две минуты должно прекратить действовать… Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? О, у меня много чего припасено! Может быть, посмотрим, из чего состоят твои молочные железы? А то я только теорию изучал на войне, а вот посмотреть одним глазком… Бабы всегда такие шустрые, когда напуганы и не безумны. Что ж, надо бы только избавиться от твоего «жабо» и…
