Прапор ухмыльнулся и ушел в ванную. Однако и тут его ожидал новый неприятный сюрприз: в большом зеркале, стоявшем недалеко от раковины, он увидел вместо себя Берсерка. Тот опять ехидно посмотрел на своего хозяина, а потом достал откуда-то мягкую игрушку, по общим чертам похожую на Флейки, и стал ее потрошить самыми изощренными способами: то скальпелем перерезал горло (медленно, словно мучая настоящую жертву), то четвертуя, а то и вовсе вытряхивая из игрушки все внутреннее содержимое. При этом безумец все время хихикал и смотрел на Флиппи так, словно говорил: «Я убью ее, можешь не сопротивляться мне… Потому что это бесполезно!».
— Ну, нет, — злобно зашептал Прапор. — Не в этот раз!
Он схватил какой-то тяжелый предмет со столика и со всего размаху ударил по стеклу, отчего-то с жалобным звоном рассыпалось по полу. Образовавшиеся осколки наглухо преградили дорогу к двери. Тут послышались торопливые шаги Флейки. Дверь отворилась, и дикобразиха уже собралась войти внутрь, как Флиппи вдруг заорал:
— Не подходи! Не смей даже заходить сюда!
— Но, Флиппи, что у тебя тут произо… Ой, — она только сейчас увидела осколки. — А как так случилось-то?
— Я… Поскользнулся на гладком полу и нечаянно разбил твое зеркало.
— Какой ужас! Подожди, не двигайся. Сейчас я здесь все уберу.
Флейки ушла, и Флиппи вновь остался один. Он посмотрел на то, что еще недавно было большим отражающим стеклом, а теперь валялось на полу в виде маленьких и больших блесток. Он отражался в каждом осколке. И вдруг он опять увидел Берсерка. Тот все еще ухмылялся, ясно давая понять, что это безумие не кончилось, оно только началось. Флиппи в ужасе и отчаянии отступил на шаг, но какой-то чересчур острый осколок вспорол ему пятку, и бедняге пришлось сесть на ванну с громким стоном.
Наконец пришла дикобразиха. Увидев, что случилось с медведем, она быстро убрала все осколки, принесла аптечку и немедленно прижгла рану на ноге как умела. То есть, очень неуклюже, она едва не травмировала Прапора своими иглами. И все же первая помощь была оказана.
— Как ты? — заботливо, но очень тихо спросила Флейки. — Ходить сможешь? Может, я лучше скорую вызову?
— Не надо, спасибо, — проговорил отставной сержант, стараясь делать голос как можно тверже. — Я как-нибудь справлюсь. Спасибо тебе большое.
— Тогда давай уже, наконец, пить чай, — улыбнулась Чудачка.
И парочка принялась завтракать. Естественно, они не могли предугадать, что конкретно случится в этот, казалось бы, обычный денек. А им готовилось нечто ужасное…
Натти шел по широкой улице, смеялся и любовался леденцом, который он только что приобрел. Кстати, ради этой сладости он едва не подрался с Лампи, хорошо, что в магазине так вовремя оказались близнецы Лифти и Шифти (хотя, откровенно говоря, Сладкоежка, как и другие жители Хэппи-Долла, был не в ладах с этими ворами). Пока они грабили магазин и отвлекали внимание Дылды, ехидно посмеиваясь над ним, бельчонок успел ускользнуть, припрятав леденец среди своих на голове.
И вот теперь он облизывал карамельный разноцветный кругляш, из-за чего его косой глаз набирал новые обороты. Он бы так до вечера проходил бы по улице, да вдруг он наткнулся на гулявших Флейки и Флиппи, нога которого была перебинтована, отчего сам медведь слегка хромал. От этого неожиданного столкновения Сладкоежка выронил леденец. Тот упал на бордюр и рассыпался на мелкие кусочки, которые тут же раскатились по дороге.
— Нет! Нет! Нет!!! — возопил бельчонок, не желая верить в свою утрату.
Истерично посмеиваясь, он, не оглядываясь, бросился на дорогу, стал подбирать жалкие остатки сладости и съедал их, после чего жмурился от удовольствия и набирал еще. Он, конечно же, не видел и не слышал при этом, как по дороге на огромной скорости к нему неслась машина Крота. Чудачка и Прапор, которые тоже были слегка озадачены таким поворотом событий, первыми это заметили и закричали бельчонку, чтобы тот уходил немедленно. Натти, наконец, сообразил, в чем дело, но расстаться с оставшимися на асфальте осколками леденца не пожелал. Между тем машина все приближалась — вот-вот раздавит.
— Да что же это в самом деле! Неужели он не видит, его переедут! — Флиппи рванулся с места к Натти.
— Стой, Флиппи, не надо! — закричала Флейки, стараясь удержать его за рукав. — Тебя ведь тоже заденет, погибнешь!
Однако Прапор уже не слушал дикобразиху. С силой вырвав свою руку, он помчался к Сладкоежке с криками: «Да брось ты это, уходи!». Натти не слушал его. И вот как раз наступил, как говорится, момент истины: машина, не сбавляя скорости, переехала бельчонка (голову и район таза) и умчалась дальше. Из измятого колесами и раздавленного тела брызнула кровь вперемежку с серой массой мозгов, и эта неаппетитная мешанина попала на лицо и костюм Флиппи.
