Оставшись одна, кошка понаблюдала за зеленошерстным, потом прошлась еще немного по тропинке, вдыхая аромат осени, после чего села на темно-фиолетовую скамейку, спрятавшуюся в тени тополей. Там она устроилась поудобнее на спинке, откинула голову назад и стала вслушиваться. Шорох листьев, пение птиц, пусть и печальное, но не менее прекрасное, ветерок, дувший сквозь ветки и тихо свистевший — все это сливалось в прекрасную музыку. Возникало просто неукротимое желание вдохнуть поглубже, набрать побольше воздуха и запеть… Запеть давно знакомую песню…
Lowering clouds in the sky aglow
Darken my shield of victory
Is my fate doomed to hell on earth?
A shift in the wind guides me to home
I am staring in the mirror now
Who is that under my bloody mail?
— Красивый голос, — услышала она тут тихий мужской голос, принадлежавший явно не вору в шляпе. — Вы красиво поете… Мисс Блэк.
Мол — это был он — сел рядом с девушкой, устраивая свою трость справа от себя. Кажется, он здесь просто гулял и случайно услышал пение девушки. Сама же черношерстная немного стушевалась и отодвинулась. Не потому, что она как-то испугалась этого крота, не потому, что он ей был неприятен… Она его, конечно, немного опасалась, но сейчас она оробела не от его вида или темного прошлого. А от простого комплимента. Ей мало кто вообще в жизни говорил комплименты, не считая Шифти и Билли-Дога. Для нее слышать приятные слова в свой адрес было в новинку.
— С-спасибо… — робко проговорила она. — Но… Я не думаю, что мое пение столь красиво, как Вы его называете… Ведь есть множество певиц, которые делают это лучше меня…
— Да, есть, — согласился Крот. — Но они все поют на сцене в каком-нибудь очень крупном городе. Здесь же практически никто не поет просто так.
— П-правда?
— Да. Гигглс и Петуния предпочитают петь на публике, причем большой. Да и поют они, если честно, не очень… Флейки попросту боится, а Лэмми… Ее вообще трудно уговорить что-либо сделать. Да и опасно.
— Почему?
— Из-за ее воображаемого друга. Которого она зовет мистером Пиклзом.
— Мистер Пиклз? — кошка вдруг заинтересовалась и подвинулась чуть ближе к слепому. — А что это за друг? И… Лэмми считает его настоящим?
— Да. Лэмми не так давно появилась в нашем городке. Наверное, как раз тогда, когда у нас уже было это страшное проклятие. Она поселилась рядом с остальными девушками, поскольку ей было проще быть в женской компании. Поначалу все шло хорошо. Но потом… У нее с самого начала был огурец, с которым она все время возится. Называет его мистером Пиклзом, разговаривает с ним, как с настоящим, пьет с ним чай, гуляет. Когда же она начинает проводить время с Гигглс, Флейки и Петунией, происходят весьма странные вещи…
— Какие же?
— Она их убивает. Но делает это совершенно незаметно, сами девочки этого не могут заметить, сколько бы ни пытались. А потом девушка сваливает всю свою вину на этот огурец… Конечно, ей никто не верит, но никто еще не смог разобраться окончательно, в чем дело. Иногда наш Лампи, когда работал полицейским и следователем, пытался расследовать дело об этой девушке, однако это заканчивалось его убийством. После чего Дылда попросту бросал работу, или же его увольняли.
— Оу… Ясно… Неприятная ситуация… — кошка опустила голову, задумалась.
— Прошу простить меня, мисс Блэк, если я Вас омрачил этой неприятной историей, — сразу ретировался Мол, поскольку он почувствовал, что этой своей байкой ввел Кэтти-Блэк в некое состояние депрессивного ступора.
— Что Вы, что Вы, вовсе нет! — отмахнулась кошка. — Просто я еще никогда не слышала ничего подобного… Это так странно. Чем-то напоминает ситуацию в вашем городке… Убийства, расследования, тайны…
И она смолкла. Не смогла найти нужных слов, потому предпочла стихнуть. История Лэмми ее почти не потрясла за исключением одного пункта — таинственного убийства. «А что если эта овечка как-то связана с той силой, что убивает и возрождает нас? Вдруг это она — первопричина всего проклятия Хэппи-Долла? — размышляла Кэтти. — Хотя Мол сказал, что она появилась тут недавно… И уже тогда, когда все и без нее умирали… Значит, она просто стала посредницей? Может ли быть так, что тот дьявол взял ее в ученицы? Надо бы узнать, только как?». Поразмыслив немного, но не придумав ничего толком, девушка снова откинулась на спинку скамейки и вновь навострила уши на пение птиц. Те лишь тихо пели, не прерываясь на то, чтобы послушать чужой разговор. Им было попросту не до этого.
I bury my lance and I kneel on this field
I rend the air with my old sword
I commend my soul to God
I’m fatally hurt but not by a knight
When I hear the sound of the blade
I recall all the blood shed in vain
«Им хорошо… — подумала Кэтти-Блэк. — Их никогда в их жизни не затронет это проклятие. Они отживут свой век. Без страха смерти, без постоянного ее посещения. И умрут спокойно… Выполнив свое предназначение в этой жизни».
— Птицами быть хорошо… — словно продолжая мысль девушки, говорил слепец. — Но гораздо лучше быть собой.
