Розы я выкинула. Оставила лишь одну. Очень необычную на мой взгляд. Зеленые основания лепестков плавно переходят в черный цвет. Не знаю, какой садовник смог сделать подобный шедевр, однако эту розу было жалко выбрасывать. К тому же она оказалась абсолютно без колючек. Зеленый цвет мне напоминает этот изумрудный цвет глаз енота в шляпе и окрас самого енота. А черный… Ну не знаю. Лично мне становится как-то легче оттого, что не одна я обладаю подобным окрасом, который и является причиной моих бед… Пусть это и растение.
Черный и зеленый цвета… Надо же, какое необычное сочетание цветов. Немного отталкивающее, но в то же время чем-то привлекает. Это похоже на ночную поляну, освещенную луной…
====== Глава 9. Вторая смерть, или Вальс с огнем ======
Хэнди проснулся достаточно рано. Посмотрел на часы и был немного удивлен своим столь ранним пробуждением. Ибо на часах было без двадцати семь. «Интересно, — подумал бобр. — С чего это вдруг я так рано просыпаюсь? Может, вчера кофе выпил? Да нет, я ничего на ночь не пил… Странно все это». Он потянулся своими культяпками, размялся, кое-как завязал свои ослабевшие повязки на обрубках и пошел на кухню. Солнце уже потихоньку выходило из-за горизонта и слегка освещало помещение, образуя солнечный островок на противоположной к окну стене. Было немного душно, так что Умейке пришлось открывать зубами окно, что далось ему с некоторым трудом. Посмотрел наружу, вдохнув свежего воздуха, да так и остался стоять у подоконника.
Потому что снаружи был необычный вид. Еще никогда бобру не доводилось видеть природу с такого ракурса: рано утром, на рассвете, когда еще туман не до конца улегся, когда солнце еще не прогрело воздух. Деревья, окружавшие дорогу к его дому, подсвечивались лучами светила таким образом, что создавалось ощущение, будто кроны были посыпаны золотистой пыльцой. Трава же искрилась редкой серебристой росой. Так и хотелось выбежать на улицу, разогнаться как следует и проехаться ногами по немного скользкой траве, как на коньках. А потом лечь в эту траву, вдыхать свежий запах цветов и ни о чем не думать, кроме как о блаженстве покоя.
Хэнди улыбнулся от таких мыслей. Когда-то давно, будучи подростком, он как раз так и поступал каждое утро. Он вспомнил свою мать, которая всегда с улыбкой смотрела на подобный щенячий восторг своего сына. Сердце бобра защемило от приятной тоски по дому, в котором он вырос. «А если бы мать была сейчас со мной рядом, — размышлял он. — Любила бы она меня сейчас? С моими-то руками… Вернее сказать обрубками». И тут же он услышал внутри себя тихий и нежный женский голос: «Хэнди, милый мой, конечно. Мне не важно, что ты стал таким. Главное, что ты жив». Бобр вздохнул, оторвал свой взгляд от пейзажа и пошел заваривать себе кофе.
Когда, наконец, бобр позавтракал и выпил весь кофе, и когда он уже собрался помыть чашки при помощи собственных механизмов (посудомойкой он пренебрегал, считая, что его придумали для лентяев, коим он не являлся), он бросил случайный взгляд на осевшие кофеинки в чашке и остановился. Черная масса от кофе каким-то образом сложилась в фигурку кошки, одиноко стоявшей у какого-то непонятного объекта, похожего на дерево. Что-то вдруг всплыло в памяти бобра, он смутно вспомнил черную кошку, которую он встречал позавчера. Постепенно он полностью воспроизвел в памяти эту первую встречу с новенькой, которая прервалась из-за, так сказать, столкновения с Петунией. Нельзя сказать, что эта встреча со скунсихой была не желанной для Умейки, однако тому очень хотелось тогда чуть побольше поговорить с новенькой.
— А почему, собственно, я не могу этого сделать? — сказал он сам себе, отмывая посуду. — У меня как раз сегодня выходной, делать мне практически нечего. Ну если, конечно, не будет сегодня срочных вызовов на дом… Значит, решено. Пойду, поищу эту новенькую. Только вот где мне ее искать? Кажется, Петуния что-то говорила про общежитие мельком…
Но ему не удалось додумать свою мысль, потому что в это время в дверь кто-то позвонил. «И кто в такую рань может идти в гости? — подумал Хэнди. — Наверняка это Петуния опять решила со мной весь день провести». Он, ворча себе что-то под нос, пошел открывать дверь. Однако тут его ждал небольшой сюрприз. Вопреки его ожиданиям на пороге стояла вовсе не аккуратистка-скунсиха, а лось Лампи. Глазки у гостя были немного заспаны, но все так же чуточку раскошены. Дылда широко зевнул, даже не прикрыв рот рукой, потянулся, а потом, когда он взглянул на хозяина дома, его рот расползся в той самой широкой улыбке идиота.
— Доброе утро, Лампи, — как бы между делом начал Хэнди. — А чего ты ко мне так рано пришел?
— Да так, — сквозь дремоту ответил Лампи. — Просто пришел. Ах да, вспомнил. Меня к тебе Сниффлс послал, просил передать, что он сейчас дорабатывает протезы для твоих рук. Говорит, всю ночь проработал над ними, даже не спал. Просит зайти примерно через час. Слушай, у тебя нет кофе или что-то около того, а? — с этими словами лось стал рыскать глазами прихожую бобра.
