Тот выглядел раздраженным. И, возможно, не из-за своих культяпок, а из-за чего-то другого. «Наверное, этот лось, — подумала Кэтти-Блэк. — Вовсе не лучший друг Хэнди. Иначе с чего бы это он так раздражался?». Умейка все время ускорял шаг, но, в очередной раз взглянув на рану кошки, возвращался к прежнему темпу. Он о чем-то глубоко задумался, и его янтарно-рыжие глаза от этого выглядели как стеклянные, словно бобер был не живым существом, а лишь чьей-то умело собранной радиоуправляемой игрушкой, такие точные и методичные движения были у него. Кэтти-Блэк чуть позднее уловила легкий запашок петунии. Она сразу же вспомнила о той скунсихе, что носила на голове этот цветочек. «Интересно, а с чего это она вдруг полюбила безрукого? — вновь подумала она. — Что такого интересного она нашла в нем? Невозможность бобра оттолкнуть скунсиху от себя, даже если захочет? Нет, по-моему, тут имеет место настоящая любовь, бескорыстная… Как когда-то между мной и Билли-Догом».
Настроение у Кэтти-Блэк заметно ухудшилось. Она вздохнула, вспоминая своего лучшего друга не только по работе, но и всей ее жизни. Эти травянистые глаза, эти встопорщенные уши овчарки, вострый нос, способный учуять даже самую малую утечку газа… Внезапно что-то блестящее отвлекло кошку от размышлений. Она остановилась и стала вглядываться в кусты, пытаясь понять, что там лежит. Подойдя чуть ближе, она нашла какую-то статуэтку, похожую на сидящего божка с длинными волосами, обхватившего своими руками ноги.
— Кэтти-Блэк, ты чего? — спросил Хэнди, заметив замешательство новенькой.
— Что ты там нашла? — вступил в разговор Лампи, отвлекшись от запахов. – О, что-то блестящее!
Недолго думая он оттолкнул кошку от кустов, порылся в ветках и достал эту самую статуэтку. Она буквально сверкала на солнце, ослепляя зрителей. Позолота кое-где успела потемнеть от сырости и времени, сама она была на ощупь грязноватой, слегка шершавой. Дылда с каким-то особенным, даже детским восторгом смотрел на находку, а потом вдруг выронил ее, и та покатилась на дорогу. Лампи пошел за ней, совершенно не обращая внимания на приближавшийся грузовик, которым управлял Рассел.
— Лампи, берегись! — заорала Кэтти-Блэк, собираясь уже побежать вслед за лосем.
Но было поздно. Выдра, конечно, заметил выбежавшего на дорогу пешехода и даже засигналил (каким-то своим, особым сигналом, похожим на корабельный) и вывернул руль на весь возможный оборот. Однако даже такая реакция не спасла обоих от катастрофы: машина задрифтовала, не умея повернуть в сторону, и вскоре Дылда был буквально размазан колесами по асфальту, а бедный Рассел, не успев выпрыгнуть из кабины, врезался на полном ходу в близстоявшее дерево, так что было ясно, что салон раздавился, как алюминиевая банка. Из щелей машины потекла кровь вперемежку со стеклом, зубами, обломками костей и мозгами, спинным и головным.
Это зрелище повергло кошку в шок. Впрочем, и бобра тоже. Глаза Кэтти округлились, зрачки превратились в тонкие-тонкие щели, сама она побледнела еще сильнее, тяжело задышала, села прямо на тротуар и схватилась за голову, покачиваясь из стороны в сторону и постанывая. Хэнди же решил не терять времени. Подбежав к ближайшему телефонному автомату, он хотел было набрать номер пожарной охраны (ибо столкновение грузовика с деревом вызвало небольшое возгорание, угрожавшее перейти в пожарище) и полиции, но поняв, что без рук и пальцев он этого не сможет сделать, тут же подошел к Кэтти-Блэк. Пару раз легонько пнул ее в бок за неимением возможности потрясти за плечи.
— Что? — слабо спросила она. — Чего тебе нужно?
— Помоги, надо позвонить по телефону в службу безопасности, — ответил Хэнди. — В пожарную охрану и полицию.
— Зачем?
— Что значит «зачем»? Нужно же потушить пожар! Надо ведь что-то делать! — Умейка был явно удивлен поведением кошки.
— А смысл? — продолжала гнуть свою линию новенькая. – Ну, потушим пожар, и что с того? Все равно урон нанесен, двое существ погибло… Они погибли… Прямо у меня на глазах…
— Ты же мне говорила позавчера, что ты — патологоанатом, работала с трупами до приезда сюда, — более спокойно начал бобр. — Так с чего это ты вдруг впала в ступор? Я-то думал, что это для тебя привычное дело.
— Привычное, говоришь? — кошка посмотрела на него со слезами и стала говорить взахлеб: — Знаешь, когда ты работаешь с уже холодными трупами, которые образовались давно, часов эдак пять-десять назад — это одно! Ты бы все равно не смог помочь жертве, потому что ты ее даже в лицо не знал и не подозревал об опасности, угрожавшей ей! Но когда на твоих же глазах кто-то умирает, причем так жестоко, — она указала на кровавое пятно на асфальте и на образовавшуюся лужу под салоном грузовика. — Это совсем другое! Трупы свежи и теплы, к тому же мы были свидетелями смерти, мы могли их спасти обоих! Но не сделали этого! И после этого ты говоришь, что это не должно быть мне в новинку?! Так ведь?!
