Встала позже обычного. Наверное, вчерашний день меня сильно утомил, а может быть, здешний воздух на меня сильно влияет. Во всяком случае, я проснулась с каким-то странным ощущением, будто сегодня меня ждет что-то ужасное, непоправимое, что может лишить меня жизни. Сердце бьется, кулон кажется мне тяжелым, цепочка давит мне на шею… Стоп. Разве на моем кулоне была цифра 7? По-моему, тут было другое число. И другие украшения. Не оранжевые янтари, а какие-то иные… Не помню.
Пришла в школу во время урока. Залюбовалась школьными зарисовками, выполненными учениками. Тут очень много работ Смешинки. Какие-то они слишком оптимистичные. Похоже, эта бурундучиха смотрит на мир сквозь розовые очки. Ну что ж, я не буду ей этого говорить. В конце концов, у нее сейчас такой возраст. Наверняка она скоро одумается и повзрослеет. А вот работы Флейки. Какие-то они не очень аккуратные… Словно она боялась даже рисовать. Но больше всего меня привлекла работа Шифти. Вишневый сад… Напоминает ту самую отцветшую вишню, под которой мы с ним сидели… (тут виднеется неаккуратный росчерк, сделанный от испуга)
04.09.09. Хэппи-Долл, 13:55
Встретилась совершенно неожиданно с Флиппи. Честно говоря, я вообще не думала, что он захочет со мной поговорить. И откровенно говоря, я вообще не очень хотела оказываться от этого ветерана столь близко… Он сам подошел, сам пригласил меня на чай к себе в каморку… Мне почему-то страшно, все мое тело сжимается от непонятного мне плохого предчувствия. Кажется, будто именно Прапор будет виновником какой-то трагедии, это он будет источником чего-то ужасного…
Сам же медведь оказался очень общительным. И он сам признает, что болен посттравматическим синдромом, возникшим вследствие войны во Вьетнаме. Правда, он не уточнил, как именно это проявляется, но я в этом не нуждаюсь. Я же видела, как он зверел от моей фотовспышки. И от звука хлопушки… Мне его действительно жалко, но в то же время я его опасаюсь. Я его боюсь панически. Я как будто нахожусь в клетке с дрессированным тигром, которого давно не кормили и который готов в любой момент броситься на (здесь запись резко обрывается, полстраницы прорваны, страница окроплена каплями крови и слезами)
====== Глава 14. На грани ======
Кошка бежала по какому-то очень длинному, похоже, нескончаемому коридору. Слабые тусклые лампы накаливания едва ли освещали ей путь. Некоторые перегорали, некоторые мигали, а некоторые просто взрывались, рассыпая на беглянку свои осколки и горячие вольфрамовые нити. Кроме стен и этих неисправных ламп, в коридоре можно было приметить лишь редко встречавшиеся на пути обглоданные кости, куски мяса. С каждым новым шагом эти предметы увеличивались в количестве, а на голых каменных стенах появлялись кровавые надписи, гласившие, что надежды никакой нет, и что некий Берсерк все равно скоро всех убьет.
Беглянка, видя все это, продолжала бежать в одну сторону. Она уже давно потеряла счет времени и расстояния. Она не могла судить, сколько она так пробежала. Либо очень недалеко, но за большое количество времени, либо довольно много, но за малый срок… Все в голове кошки путалось, вертелось волчком, кровь сильно била по мозгам, не давая сосредоточиться. Ей повсюду слышались предсмертные крики и стоны, просьбы о пощаде, мольбы о помощи. Но тут же они прекращались, захлебывались в чем-то, и после этого по всему коридору разносился низкий, хриплый безумный смех. Вскоре к этим звукам прибавилось отчетливое эхо тяжелых шагов и звон оттачиваемого лезвия.
Кэтти-Блэк, тяжело переводя дыхание, внезапно остановилась. Вовсе не потому, что она почувствовала себя в безопасности из-за внезапно стихшего шума или из-за того, что свет стал еще более тусклым, совсем не поэтому. Она просто устала. Ее ноги уже не слушались ее, не делали ни единого шага дальше. Кошка огляделась по сторонам, ища хотя бы какой-нибудь опоры, чтобы отдохнуть, но вокруг ничего не было. Стены с надписями куда-то исчезли, оставляя беглянку наедине с пустотой и тьмой. Что-то мягкое и весьма неприятное на ощупь слабо коснулось ее плеча. Девушка отскочила и осмотрелась, пытаясь хоть как-нибудь разглядеть то, что творится у нее за спиной. Но даже ее умение видеть в темноте не помогало.
— Ау? — спросила кошка. — Тут есть кто-нибудь?
Но в ответ донесся лишь хриплый смех и звук лезвия. Кэтти-Блэк невольно сглотнула и пошла дальше, решив действовать методом «тыка». Через какое-то время она увидела впереди себя слабый белый свет. Приняв его за единственный ориентир, она направилась в ту сторону. Ноги увязали в чем-то липком и противном, казалось, что само темное бытие противилось желанию Кэтти достичь света. Вскоре ее щиколотки уже полностью погрузились в субстрате странного состава и уже не могли оторваться. Это очень не понравилось кошке, она попыталась вырвать хотя бы одну ногу, но ничего у нее не вышло, она только глубже погрузилась в топь.
