Она резко повернула голову в сторону нового собеседника, боясь, что им окажется Флиппи. Но это был не медведь-ветеран. Рядом с кошкой на скамейке сидел пес породы немецкой овчарки. Он был средних лет, уши стояли торчком, острая морда так и просилась вписаться в «греческий профиль». Глаза травянисто-зеленого цвета смотрели прямо на нее. Пес сидел и ласково улыбался.
— Билли-Дог? — удивленно спросила Кэтти-Блэк. – Ты?
— Ну да, — усмехнулся овчарка. — Неужели я так изменился?
— Нет, но… Где я? Что происходит?
— Ты в Хэппи-Биг-Тауне, — успокаивающе проговорил Билли. — Ты теперь в безопасности. Больше никто тебе не угрожает.
— Но… — кошка была сильно удивлена. — Но как я оказалась здесь, в Хэппи-Биг-Тауне? И что произошло?
— Мне стало вдруг беспокойно, — непринужденно ответил пес. — Ты же мне писала, что в Хэппи-Долле происходит какая-то аномалия. Сначала я не воспринимал это всерьез, но потом ты перестала мне писать вообще, хоть мы с тобой и договаривались. Вот я и заволновался, вдруг то, что ты мне тогда писала, происходит на самом деле? Я тут же поехал в Хэппи-Долл. Там я узнал со слов некоего рыжеволосого медведя, что ты в последнее время стала частенько захаживать в местную школу. Я пошел туда. А там тебя уже выносили из здания. Ты была без сознания, в бреду, обе твои руки были повреждены. Сейчас уже лучше.
— Я… Я действительно в Хэппи-Биг-Тауне? — с надеждой в голосе спросила Кэтти-Блэк.
Потому что она стала все больше верить в происходящее. Она снова была рядом с любимым ей существом, никогда не оскорблявшим ее за ее же цвет шкурки, и который всегда был с ней вежлив и обходителен. А Хэппи-Долл ее совсем измотал. Не то чтобы она совсем была рада оказаться снова в Хэппи-Биг-Тауне, она даже начала потихоньку скучать по Тузи, Расселу и Сэверзу, ей вспомнился с какой-то грустью Шифти, его несвойственная нежность к ней… Но здесь она чувствовала себя спокойнее.
— Да, ты дома. Все будет хорошо, моя чернушечка, обещаю.
Тут Кэтти-Блэк вздрогнула и снова посмотрела на Билли-Дога, но уже без всякого доверия. Она отодвинулась от него. Пес с недоумением посмотрел на свою подругу, явно не понимая такого поворота в ее поведении. Он приблизился к ней, но кошка встала и стала пятиться назад, все быстрее и быстрее.
— Кэтти, чернушечка, что с тобой? — спросил овчарка, гоняясь за девушкой. — Что такого я сказал?
— Ты — не Билли-Дог, — ответила кошка.
— Что? Слушай, я понимаю, ты сейчас слаба, ты на нервах, но… — Дог усмехнулся. — Но это вовсе не повод делать выводы о том, что я не тот, кто я на самом деле.
— Ты — не Билли-Дог! — уже кричала девушка. — Он в разговорах со мной, да и за глаза тоже никогда, слышишь, никогда не акцентировал внимание на моем окрасе! А ты… Ты не тот, за кого себя выдаешь. И что это у тебя на поясе?
— Это? — уже спокойно и даже как-то меланхолично переспросил лже-Билли. — Это нож, детка. И да, ты права, хе, я — не Билли-Дог. Быстро же ты обо всем догадалась.
С этими словами пес поднес к своей морде руку так, словно собирался снять невидимый противогаз. Схватил своими коготками кожу в области шеи, выдохнул и потянул вверх. Сразу же лицо смялось, послышался звук трения резины о кожу и какой-то другой звук, хлюпкий и неприятный. Глаза травянистого цвета потускнели и приобрели яркий желтоватый оттенок. Зубы, до того бывшие простыми, оскалились и заострились. Через секунду уже безжизненная маска пса свалилась на землю, туда же отправился и длинный пушистый хвост, и костюм с шерстью овчарки. Вскоре Кэтти-Блэк с ужасом увидела перед собой Флиппи. Тот стоял, с какой-то грустью смотрел на свою костюм, лежавший в траве, а потом, вздохнув, повернулся к кошке, вытаскивая одновременно нож. Девушка хотела было отпрянуть и убежать, но тут же уперлась спиной обо что-то металлическое, холодное и гладкое. Сразу ее руки ближе к плечам были стянуты ремнями к этой опоре. Кэтти-Блэк задергалась, но было уже поздно что-либо менять.
— Знаешь, а я-то ведь надеялся подольше поиграть с тобой, — проговорил Прапор, приближаясь к жертве. — Но я и предположить не мог, что ты у нас достаточно сообразительная и наблюдательная. Весьма печально, что ты меня так быстро раскусила, обычно это удавалось только Тигриному Генералу, когда я к нему приходил в качестве шпиона. А… — тут его словно осенило. — Теперь я точно убедился в том, что ты — какая-нибудь родственница этого подонка.
— Что ты такое говоришь? — сквозь слезы спросила кошка. — Я не прихожусь никому родственницей, за исключением Кэтти-Уайт, Элис и Луис.
— Вот уж не знаю, кто такие твои Уайт, Элис и еще кто-то, и не хочу об этом знать. И не надо врать. Я чую твою кровь, сворачивающуюся от неправды…
