— Я же говорил, что ты придёшь, — произносит Райнер, не отрывая взгляда от пламени камина.— Отзови своих псов, урод! — кричу, большими шагами приближаясь к нему. — Я здесь! Как ты и хотел!— Верно, — лениво тянет мужчина, повернувшись ко мне с наглой улыбкой, которую так и хотелось стереть с его самодовольного лица. — А теперь я хочу, чтобы из дикой кошки, ты превратилась в милого и послушного котёнка, — медленной и хищной походкой подходит ко мне. — Ты меня поняла, Амалия?***Он задался целью разрушить мою жизнь, сломать меня и подчинить себе, лишь потому что ненавидит меня. И он добьется своего любой ценой.В тексте есть: разница в возрасте, от ненависти до любви, властный герой18+
— Я же говорил, что ты придёшь, — произносит Райнер, не отрывая взгляда от пламени камина.
— Отзови своих псов, урод! — кричу, большими шагами приближаясь к нему. — Я здесь! Как ты и хотел!
— Верно, — лениво тянет мужчина, повернувшись ко мне с наглой улыбкой, которую так и хотелось стереть с его самодовольного лица. — А теперь я хочу, чтобы из дикой кошки, ты превратилась в милого и послушного котёнка, — медленной и хищной походкой подходит ко мне. — Ты меня поняла, Амалия?
Подняв руку, так что она оказывается на уровне моего лица, Райнер проводит пальцем по моей щеке ведя им вдоль скулы, а затем резко опускает ее и хватает меня за горло, несильно сжимав.
— Я не слышу ответ, — спокойным, но до жути устрашающим голосом говорит мой личный палач. — Ты поняла меня?!
— Поняла! Поняла! — сквозь зубы выплёвываю слова, мысленно испепеляя и уничтожая его.
— Послушный котёнок, — довольно шепчет мучитель и притянув меня за лицо, впивается в мои губы ненасытным, звериным поцелуем.
И как бы сильно ни растила в себе ненависть к этому человеку, как сильно не хотела его скинуть со скалы, но я не могу сопротивляться! Его поцелуи похожи на ураган! Землетрясение, которое разрушает землю под моими ногами и заставляет пасть! Пасть к его ногам!
Язык мужчины исследует, подчиняет меня и лишает последних мыслей о сопротивлении. Рука, что отпускает моё лицо и перемещается на талию не даёт телу ни малейшего шанса на отступление. Мои мысли и тело… — ничто теперь не подлежит моему контролю.
Райнер вжимает меня в себя, причиняя боль, но она не ощутима, когда тело так возбуждено от одних только поцелуев и прикосновений этого садиста. Того, кто захотел получить меня любой ценой и добился этого… Того, кто решил меня наказать, но причину его ненависти ко мне я не понимаю.
И все же доля разума в отравленном похотью мозгу всё же есть, потому что я не отвечаю на его поцелуи. Держу последнюю оборону, не позволяя Райнеру полностью овладеть мной и отобрать меня у меня самой же.
— А теперь, — начинает мужчина, выпустив мои губы из своего рабства. — На колени, — и давлением руки на плече, вынуждает подчиниться.
— Нет, — протестую, сопротивляясь его силе, которая точно превосходит мою.
— Опять кошка… — недовольно, с усмешкой на губах, тянет Райнер, качая головой. — Выключай её! Мне нужен послушный котёнок, что будет выполнять все мои желания.
— Я никогда не делала этого, — признаюсь ему, опустившись на колени.
— Не верю, — засмеявшись, произносит Райнер. — Ты точно не девственница, что доказала мне в прошлую нашу встречу. То как ты двигалась на мне, то как целовала, как стонала… Не ври мне, Амалия!
— Не вру! — цежу сквозь зубы. — Я никогда ни у кого не брала в рот! Да, я не девственница, но ни у кого не… — стесняюсь произнести последнее.
— Не отсасывала? — спрашивает меня и улыбается, словно самый настоящий дьявол. — Что же, это даже к лучшему! — опускает руку мне на голову. — Я научу тебя делать это так, как это нравится мне! Предупреждаю, первый раз будет неприятно, ты будешь плакать и молить остановиться, — нагнувшись, приближается к моему уху. — Но я не остановлюсь, пока не получу своё!
Сглатываю непрошеные слёзы.
Нет! Я не сдамся! Я сильная! Я не доставлю ему такое удовольствие! Не позволю видеть мои слёзы.
— Раздевайся, — неожиданно для меня приказывает он и отходит от меня, стоящей на коленях.
— Зачем? — спрашиваю, подняв на него непонимающие глаза.
— Люблю кончать на голое тело девушки, — беззаботно отвечает. — Снимай всё… Волосы собери в хвост, — видя, что я не спешу выполнять всё это, добавляет. — Но ради тебя могу сделать исключение, и ты будешь в одежде. Как думаешь, что подумает твоя бабушка, когда увидит на твоей одежде мою сперму, которое окажется на ней, после того как ты хорошенько отсосёшь? Или что она скажет, когда ты вернёшься к ней в разорванной одежде, после того как я тебя в ней трахну?
— Предлагаю поднять бокалы за окончание первого курса, — встав из-за стола, произносит тост мой отец. — Дилан, Амалия, за вас! — поднимает свой бокал в воздух и воображаемо чокается им с нами, затем по-настоящему делает это с моей мамой и родителями Дилана.
И если в бокале моего друга, Дилана — алкоголь, то в моём сок, потому что я девочка и мне нельзя пить. Мне можно лишь невинно хлопать глазками и морщиться, когда кто-либо суют мне алкоголь. Знали бы родители, что иногда я напиваюсь до такой степени, что ноги не держат, то были бы глубоко расстроены своей хорошей, идеальной и правильной дочерью.
Ведь для них я наивная, добрая, хорошая девочка, живущая по канонам, которые установило общество и ни разу не совершившая и шага в сторону. Этакая марионетка, которой управляют родители, задавшиеся целью воспитать меня идеальным человеком. Примерной девушкой и прекрасной женой для кого-либо. И они делают для этого все.
