Дундич быстро поднялся — в руке обломок сабли. Он с досадой швырнул его в бурьян и подскочил к коню, стал тормошить его.
Дончак пытался встать, но не мог. Пуля попала в переднюю ногу.
Оставшись без оружия, без лошади, Дундич быстро оценил обстановку: из хутора к балке мчались белые, со стороны степи — свои…
Белоказаки были всё ближе и ближе. Вдруг раздались выстрелы. Один за другим. Стреляя из карабинов, красноармейцы спешили на выручку своего командира.
Из-за балки выкатилась лавина конников. Они неслись на помощь отряду Дундича.
Белоказаки повернули обратно.
Пока лечили раненую лошадь, Дундич воевал на новом коне.
Рыжий с белой полосой на лбу рысак не уступал дончаку ни в красоте, ни в беге.
А вот доброй сабли у командира не было.
— Ничего, товарищ Дундич, скоро я тебе добрую саблю подарю, — сказал однажды командир дивизии Будённый. — Её сейчас в Москве для тебя готовят.
Дундич верил комдиву и терпеливо ждал подарка из столицы. И через несколько недель получил его.
А случилось это так.
Лунной майской ночью красная конница сбила передовые части белоказаков и ворвалась в расположение врага. Это было так неожиданно для белых, что они побросали не только оружие, но даже мундиры и, не оказывая никакого сопротивления, убегали, кто в чём успел.
Дундич с несколькими красноармейцами выехал на край станицы и увидел батарею. Артиллеристы старались увезти пушки к лесу, прикрывая отход белоказаков редкой перестрелкой.
— Стойте! — крикнул им Дундич и выстрелил в воздух.
Прислуга батареи остановилась.
Но бородатый офицер начал хлестать артиллеристов нагайкой и кричать:
— Уходить! Уходить!
Дундич ловко вскинул шашку и направил коня прямо на офицера.
Не успел тот замахнуться, как вывалился из седла.
Дундич повернулся к солдатам и приказал сдать оружие.
Только они выполнили его приказ, подъезжает Будённый и спрашивает:
— Пушки-то исправные, Иван Антонович?
— Не знаю, — отвечает Дундич.
— Кто знаком с пушками? — спросил Семён Михайлович своих бойцов.
Оказалось — никто.
— А вот они, — показал Дундич на пленных.
— Сможешь заставить их бить по своим?
— Смогу.
— Ну, действуй. А после зайдёшь в штаб.
Дундич начал стыдить солдат, что воюют они за буржуев. Солдаты стали оправдываться:
— Мы не добровольцы, нас мобилизовали…
— А раз так, — приказывает им Дундич, — разверните пушки да вдогонку кадетам дайте хорошенько!..
Артиллеристы обрадовались, что живы остались, развернули батарею и ударили вслед убегающим белякам.
Так в дивизии Будённого появилась батарея.
После боя Дундич пришёл в штаб. А там уже сидят несколько бойцов и командиров. Среди них Семён Михайлович Будённый. Все говорят о минувшем сражении и о том, как Дундич заставил беляков бить из пушек по белякам…
Будённый смотрит на Дундича и, хитро щуря тёмные глаза, расправляет пушистые длинные усы.
Когда собрались все, Семён Михайлович встал и торжественно сказал:
— Сегодня наша молодая Советская Республика награждает своих лучших бойцов.
Он взял саблю с серебряным эфесом, подошёл к Дундичу и сказал:
— За твою верность Красной Армии и за твою храбрость, дорогой Ванюша, наш ВЦИК дарит тебе эту саблю. Держи, герой!
Будённый обнял и поцеловал смущённого Дундича.
На рассвете дивизия Будённого ворвалась в станицу Великокняжскую. Дундич и его ординарец Иван Шпитальный подъехали к водокачке. В сером тумане они увидели всадников.
Не успел Дундич спросить, из какой они части, как раздалось несколько выстрелов.
Ординарец пригнулся к гриве коня, а когда поднял голову, увидел, что Дундич безжизненно повис на стременах.
Шпитальный бережно опустил своего командира на землю. Верх его шинели был тёмным от крови.
Ординарец приложил ухо к груди. Глухо стучало сердце. Значит, Дундич жив! Иван начал расстёгивать ворот френча. В левом кармане раздался лёгкий звон. Шпитальный потянул цепочку и вытащил разбитые часы.
Ординарец знал, как дорожил этими часами его командир. Он часто говорил Ивану, что часы — подарок отца, они — единственная вещь, которая осталась у него в память о родном доме.
И вот теперь часы спасли Дундичу жизнь, но сами были разбиты. Да так, что никакой мастер их не отремонтирует. Как быть?
Как только Дундич открыл глаза, Шпитальный передал его санитарам, а сам поскакал на привокзальную площадь. Туда сводили всех пленных.
Спешился Иван и пошёл вдоль рядов испуганных пленных. Но среди них не было офицеров.
Он спросил одного бойца:
— Неужели все офицеры удрали?
— Нет, — ответил тот. — Им товарищ Будённый в вокзале допрос учиняет.
Вбежал Шпитальный в вокзал, а там золотопогонных офицеров набито как селёдки в бочке.
Шпитальный к часовому.
— Тебе чего? — спросил солдат.
Шпитальный объяснил.
Но часовой предупредил его, что ограбление пленных — это мародёрство, а мародёров Будённый сурово наказывает.
Ординарец показал разбитые часы Дундича и рассказал, что задумал он принести своему командиру в лазарет такие же. Уж если не такие же, то хоть похожие. И непременно с серебряным звоном.
Тут подходит к ним Будённый:
— О чём разговор?
Иван молча показал разбитые часы.
