–Боюсь, матушка, что после смерти мадам Анны у нас всё изменилось не в лучшую сторону. Наша покойная государыня сумела сделать одного из самых легкомысленных принцев верным мужем и мудрым королём. С того дня, как они поженились, он перестал замечать других женщин и думал только о государственных делах. При дворе ещё никогда не царило такое благополучие.
–И как же всё изменилось теперь? – слегка встревоженным голосом осведомилась графиня де Сольё.
–С тех пор, как Мария Тюдор поселилась с королём в Турнеле, распорядок дня стал иным. Вместо того, чтобы ложиться сразу после ужина, королева устраивает танцы до самой ночи. По утрам король встаёт совсем обессиленный и у него едва хватает сил, чтобы сделать несколько шагов по саду. И если потом он не ложится снова в кровать, то дремлет на заседании Совета. Вокруг же англичанки постоянно увиваются молодые люди и таким своим легкомысленным поведением она подаёт плохой пример фрейлинам.
–А Вы не преувеличиваете, дочь моя?
–Увы, нет, матушка! Если бы не служба мужа и клятва, которую я дала мадам Анне перед её кончиной, пообещав не оставлять принцесс, пока не буду спокойна за их будущее, то я бы уже давно покинула двор.
–Мой сын и так уже большую часть жизни посвятил королевской службе, а Вы – воспитанию чужих детей. Не пора ли вам подумать о себе? К тому же, насколько мне известно, старшая дочь короля недавно вышла замуж и сможет теперь сама позаботиться о себе и о своей сестре.
–Вы ничего не знаете, матушка. Семейная жизнь мадам Клод оставляет желает лучшего.
–Почему?
–Потому что монсеньор Ангулем постоянно изменяет ей. Он не только открыто живёт с несколькими любовницами, но ещё и осмеливается ухаживать за королевой.
–А что король? Неужели он ничего не замечает?
–Наш господин полностью ослеплён своей молодой женой. Ради неё он даже забыл о своей обычной бережливости и не жалеет денег на праздники и балы. А ведь не так давно он был просто убит кончиной мадам Анны.
–Хотя, возможно, именно то, что вопреки желанию королевы Людовик обручил их дочь с сыном покойного графа Ангулемского, и свело её раньше времени в могилу, – добавила Изабель.
–Значит, Анна Бретонская была против этого брака?
–Да, она терпеть не могла вдовствующую графиню Ангулемскую с тех самых пор, когда королеве пришлось рожать в её замке в Роморантене. Луиза Савойская тогда не смогла скрыть радости по поводу того, что мадам Анна родила дочь. Ведь пока у короля нет наследника, её сын ближе всех стоит к трону. К тому же, покойная королева отличалась добродетельностью, а про графиню говорили, что сначала она жила с управителем своего замка господином де Сен-Жиле, а затем – с наставником своего сына маршалом де Жие. Последним же её любовником, по слухам, стал молодой герцог де Бурбон, хотя он и женат на самой богатой наследнице королевства.
–Но как король мог выдать свою дочь за сына такой женщины?
–Устраивая этот брак, наш государь думал не о репутации графини Ангулемской и её сына, а о том, как бы сохранить престол для своих потомков.
–Теперь Вы понимаете, матушка, почему я не могу оставить мадам Клод и мадам Рене на растерзание этой семейки? – добавила затем баронесса де Оре, обращаясь к своей свекрови.
В ответ донна Мария покачала головой:
–С другой стороны, мне будет спокойнее за внуков, зная, что они всегда смогут получить поддержку и помощь…. Кстати, когда я смогу представить их королю?
–Наш государь пока чувствует себя неважно. Но я думаю, что Вам не придётся долго ждать королевской аудиенции.
–Тётушка, а когда король собирается отправиться в новый поход? – не выдержал Шарль.
Переглянувшись с графиней де Сольё, Изабель печально ответила:
–Самый большой подвиг, племянник, который способен теперь совершить наш господин – это дать Франции наследника.
Глава 3
КОРОЛЕВСКАЯ АУДИЕНЦИЯ
Баронесса де Оре с сыном не осталась на ужин, так как спешила засветло вернуться в Турнель. В свой черёд, донна Мария решила пораньше лечь спать, чтобы с утра отправиться на ярмарку в Сен-Дени.
Прежде всего графиню де Сольё интересовали лавки ювелиров и торговцев шёлком и бархатом. При этом Луиза заметила, что больше всего народа собралось возле выставок фламандских и брабантских купцов. Каких только тканей и расцветок здесь не было: красные всех оттенков, синие, зелёные, переливчатые, полосатые. Особенно шло нарасхват алое сукно, изготовляемое из самых лучших сортов английской шерсти. Но на ярмарке было и много простых грубых некрашеных сукон, которые ткали в деревнях Северной Франции и в Бургундии.
–Наверно, эти сукна покупают только бедняки! – презрительно заметил Шарль.
–Не только, – возразила внуку донна Мария, которая, как дочь купца, прекрасно разбиралась в тканях. – Грубое сукно и шерсть большими партиями закупают флорентийцы, представители цеха Калималы, а потом из него выделывают тонкие ткани, которые стоят во много раз дороже.
