Тимон вывел его из затруднения, сказав с легчайшим налетом усмешки в голосе:
— Как ваш наставник, я считаю необходимым для вашего образования участие в предстоящей беседе. А теперь ступайте за Чедертоном.
Энн выскочила за дверь прежде, чем отец нашел слова для возражения.
Марбери впустую потратил несколько минут, оправдываясь перед Тимоном. На каждое извинение тот отвечал, что молчание для них — лучший союзник, чем любые слова. Он, кажется, нуждался в тишине, чтобы впитать энергию из воздуха. Марбери же тишина казалась мучительной, сжимала виски, выворачивала суставы, давила на грудь.
Наконец вернулась Энн с запыхавшимся Чедертоном. Доктор был одет в темно-багровый плащ, а голову его покрывала шляпа того же цвета с тонкой золотой вышивкой. Марбери кивнул старику, которому одышка мешала заговорить.
— Без предисловий, — громко произнес Тимон. — Я предполагаю, что после смерти Спасителя возник заговор лжи, преподносившейся всем христианам.
Некоторые заблуждения могли возникнуть в результате случайных ошибок, однако в основной части они представляют умышленное извращение жизни и смерти — и даже мысли — человека по имени Иисус. В будущем мы должны направить все наши усилия на то, чтобы прекратить обман тысячелетней давности. Мы должны отыскать истину.
Чедертон машинально перекрестился.
Тимон сочувственно улыбнулся ему. Годы в протестантской вере не избавили этого человека от призрака отца-католика.
— Эту ложь, — продолжал он, — сейчас готовится освятить Библия короля Якова. Ни один из земных монархов не предпринимал еще подобного труда. Пытались, конечно, и другие, но у них не было и половины того вдохновения, и трети учености, собранной для нынешней работы. Мы обязаны позаботиться, чтобы Библия короля Якова стала правдивой, иначе истина забудется навсегда. А для этого мы должны предотвратить убийства ученых. Их смерть сохранит древнюю ложь.
— Нас убивают, чтобы не обнаружился истинный смысл сказанного Христом! — осенило миг спустя Чедертона. — Значит, беда грозит и другим группам переводчиков. С ними тоже может что-то случиться.
— Уже случилось, — тихо сказал Марбери. Все взгляды обратились к нему. — Яков сообщил мне, что Ланселот Эндрюс побывал в Хэмптон-Корте до меня.
— Да, я едва не забыл, что вы виделись с королем, — простонал Чедертон. — А должен был сразу расспросить.
— Король упоминал других переводчиков? — начал Тимон.
— Сказал только, что вестминстерская группа получала странные записки, — поспешно объяснил Марбери. — Никто не погиб, но были похищены тексты.
— Постойте, — опомнилась Энн. — О какой лжи вы говорите?
Теперь все смотрели на нее.
— Объясните! — потребовала девушка.
— Вы уже знаете из подслушанного разговора, что настоящее имя нашего Спасителя — Йешуа, — коротко напомнил Тимон.
— Но разве это все?
— Возможно, Мария Магдалина написала Евангелие, которое долго держали под спудом, — осторожно предположил Марбери. — Не знаю, почему его скрывали.
Энн затаила дыхание.
— Воскресение Христово в действительности было скорее духовной, чем телесной природы, — вздохнул Чедертон. — Вероятно, Он сбросил телесную оболочку и предстал ученикам после распятия в истинном, духовном облике — а не в земном обличье.
Энн так стиснула ладони, что кончики пальцев налились кровью, а костяшки побелели. Девушка открыла рот, но не сумела вымолвить ни слова.
— Женщина написала Евангелие! — шепнула она наконец.
— И не просто какая-то женщина, — напомнил Чедертон.
— А воскресение во плоти… — задыхалась Энн.
— Брат Тимон и доктор Чедертон высказывают всего лишь предположение, — неловко вставил Марбери. — Фактические доказательства этих поспешных и, между прочим, преступных теорий отсутствуют.
— Напротив, — мгновенно возразил Тимон. — Фактов более чем достаточно.
— Да, но эти факты можно интерпретировать самым различным образом, — горячо доказывал декан.
— Обращение к знатокам языков было ошибкой, — прервал их спор Чедертон. — Дух научного состязания для них важнее всего. Здесь Яков допустил промах.
Никто не понял, к чему это было сказано: Чедертон, казалось, говорит сам с собой.
— Я хотел только сказать, — объяснил он в ответ на вопросительные взгляды, — что Яков напрасно поручил работу людям, которым свойственно интеллектуальное любопытство. Все мы, увы, ученые, и идеи значат для нас больше, чем задание нанимателя.
— Да. Пусть он даже приказал бы этим людям дословно копировать Епископскую Библию, — согласился Тимон, — они не сумели бы укротить стремление к истине, отказаться от погони за знанием…
— И от желания хоть на шаг обогнать остальных, — закончил Чедертон. — Должен признаться, каждый из нас стремится быть первым.
— Погодите минуту… — Энн прикусила верхнюю губу. — Люди, которым поручен перевод Библии, не могли ограничиться пояснениями к уже готовым переводам. Они обратились к оригинальным текстам, делали переводы древних рукописей. И узнали из них то, о чем вы сейчас говорили?
Тимон с трудом отвел взгляд от ее лица. На нем словно отражался его азарт. В ее глазах пылал такой же огонь. Вопрос, высказанный ею, жег и его ум.
