– И на фабрике я был сторож, и на заводе тоже сторож, и на складе я сторож, а теперь вот в этом доме имущество хозяйское сторожу. Отец мой был сторожем, дед был сторожем, вот прадед, тот сторожем не был, тот тюремщиком был, но если взглянуть на дело с другой стороны, тюремщик тот же сторож, так что и он сторожем был.
– Очень рад, что у вас в семье такая прекрасная профессиональная преемственность.
– Чего-чего?
– Говорю, что прекрасно, что вы чтите память предков.
– А-а-а… Нет, никакого почитания тут особенного нет, просто работка очень уж непыльная. Целый день сам себе предоставлен, что хочу, то и делаю, а денежки капают.
– Может, вы откроете нам дверь? Неудобно же через ворота общаться.
– А вот этого никогда не сделаю, служебная инструкция не позволяет. Но если чего вам надо, то вы у меня спрашивайте. Расскажу.
– Нам нужно узнать, куда делась линия по производству таблеток вот таких форм. Откройте, я вам их покажу.
– Говорил уже, не положено. А оборудование все давно вывезли. Внутри фабрики ничего не осталось.
– Кто вывез?
– Сами Митрофановы его и продали. Сняли, да и загнали его кому-то.
– А кому? Вы не знаете?
– Откуда же мне это знать? Я простой сторож, а не завскладом или производством. Да и они, скорей всего, ничего не знали. Митрофановы все важное между собой перетирали, посторонних к денежным делам не подпускали.
– Но вы же сказали, что оборудование они все вывезли. Значит, это вы хотя бы знаете.
– Так это все наши знают, это у всех на виду происходило. Никакой тайны из этого Митрофановы не делали. Хотя, сказать честь по чести, к этому времени на фабрике, кроме меня, никого уже и не оставалось. Последние денечки я там дорабатывал. А как оборудование на машину погрузили, так хозяйка ко мне подошла. Улыбается, а у самой глаза холодные. Спасибо, говорит, Николай Степанович, вам за службу, но больше мы в ваших услугах не нуждаемся. Я у нее и спрашиваю, куда же мне идти? Дома у меня своего нет, а где есть, там дочка с зятем и трое внуков. У них на головах я сидеть совсем не расположен. Да и зять возражать станет, никакого удовольствия мне с этим человеком под одной крышей жить нет. Нельзя ли мне, спрашиваю, тут, на фабрике, в своей каморке продолжить нести службу? А она мне и говорит: делай, что хочешь, только деньги я тебе платить больше не стану. А на эту фабрику скоро новые хозяева приедут, с ними договаривайся.
– И приехали?
– Кто?
– Новые хозяева?
– Какое там. Целый месяц я там прожил, но никто так и не приехал. А потом меня сюда в этот дом работать позвали, я и согласился, потому что в роду у нас все мужчины всегда сторожами были. Теперь даже не знаю, кому мою науку и передать. Сыновей у меня нет, одна дочь, да и та выучилась и учительницей пошла работать.
В голосе сторожа послышалось неодобрение поступком дочери.
– Я ей и говорю, ты хоть мужа себе подходящего выбери, нашего рода-племени, чтобы сторожем был или хотя бы вахтером. Ну, или швейцаром, или гардеробщиком, на худой конец. А она смеется. Бывшего спортсмена себе нашла, физкультурником у них в школе работает. Разве это годится? И на внуков тоже плохая надежда. Я уж их и так, и этак к своему делу пытался приспособить, а дочь с зятем ругаются. Зачем, говорят, я им детей с панталыку сбиваю. Они одного мальчишечку в математическую школу записали, другого в музыкальную отдали, а третьего на плавание. И кому, я их спрашиваю, в жизни это дурацкое плавание пригодилось? В роду у нас моряков никогда не было!
Чувствовалось, что старый сторож обижен до глубины души таким пренебрежительным отношением дочери к смыслу жизни всех предков. Но ни Сашу, ни тем более Сергея не интересовали душевные терзания старика. Им от него была нужна информация, и слушать его стенания они были готовы только в качестве прелюдии к деловому общению.
– А все-таки, что насчет оборудования? Его же у вас на глазах увозили?
– И выносили, и грузили, и увезли тоже при мне.
– А грузить попросили кого-то из рабочих с фабрики?
– Нет. К этому времени тут уже никого не осталось. У них свои грузчики были. Они большущий фургон пригнали. Я у водителя спрашивал, он мне сказал, что пять тысяч в час аренда его машины стоит. Хороший парень, Вадимом звать, объяснил мне, что из этих пяти тысяч одна тысяча достается водителю, то есть ему, а четыре шли в карман владельца. Работа грузчиков оплачивалась отдельно. Вадим им даже после смены бутылку выставлял, если они возились подольше.
– Зачем?
– Чего же тут непонятного? Они работают, он стоит, а время идет. И денежки в карман Вадиму капают. Так-то вот, в каждом деле свои хитрости есть, без них никак.
– И куда же то оборудование повезли?
– Мне не сообщали, а я не интересовался. Зачем мне это знать?
– Может, случайно что-нибудь слышали?
– Ну, говорили хозяева, что повезло им. Все оборудование удалось выгодно в одно место пристроить.
– И что это за место?
– Говорю же, что не знаю.
– Ну а машина, на которой его увезли? У вас остались контакты шофера?
– Зачем оно мне?
– Может, номер машины запомнили?
– Это еще к чему? Мне деньги не за то платят, чтобы я мозги свои напрягал.
