Видимо, Грибков тоже понимал, что идейка его так себе, потому что уходить не торопился. И какое-то время они еще походили туда-сюда по бывшим цехам и покричали сторожа. Но ответом им был лишь усилившийся щебет пернатых обитательниц, которые были возмущены подобным грубым вторжением. И некоторые птички кружили над головами друзей, довольно метко поражая их сверху своими самодельными снарядами. Так что наружу сыщики выбрались, перепачканные в паутине, пыли и украшенные подтеками жидкого птичьего помета.
Разумеется, такой внешний вид никак не пробуждал доверия к ним. И сколько ни тряс Грибков своим служебным удостоверением, ни один из владельцев частных домов не пожелал пообщаться с ними. Да что там пообщаться, перед ними даже дверей не открыли. Так и разговаривали сыщики через переговорное устройство домофонов, и всюду им был один ответ:
– Ничего не видели, ничего не слышали, знать ничего не знаем. Убирайтесь!
И это еще в самом лучшем случае. В худшем им просто никто не отвечал. То ли дом был пуст, то ли рожи у наших сыщиков были слишком подозрительными, чтобы хозяева захотели вступить с ними даже в минимальный контакт.
Приуныв, они продолжали двигаться по кругу. Впереди оставалось еще три дома. Три последних дома, в которых могли найтись свидетели. Один дом – звонок и тишина. Второй дом – «пошли вон, сами первый месяц тут живем». И наконец, третий дом, он же последний.
– Если нам и тут не повезет, то придется искать кого-то из числа бывшего руководства и разговаривать уже с ними.
Вообще, говоря по-хорошему, именно с этого и следовало бы начать поиски. Но трудность этих новых поисков заключалась в том, что официально в фирме, которая занималась производством заветного акрокилота, было оформлено всего трое сотрудников, причем все родственники – муж с женой и их родной сыночек. Все они сидели на руководящих постах. Муж был генеральным, сын числился его заместителем, а мамаша была главбух, который совмещал также пост начальника отдела кадров. Отец с сыном также присвоили самим себе должности руководителей других отделов.
– Если так посмотреть, то на фабрике простых сотрудников и не было вовсе, а все работы, видимо, выполняла автоматика. Но так как такое пока что нереально, то можно предположить, что простые сотрудники работали вовсе без какого-либо оформления. И найти их теперь будет крайне затруднительно, потому что, если про хозяев фабрики известны хотя бы их имена, то про остальных сотрудников вовсе ничего не известно.
А так как хозяева покинули страну и сделали все, чтобы след их затерялся, то можно было предположить, насколько важно было для сыщиков сейчас найти среди соседских с фабрикой домов независимого свидетеля.
Грибков уже протянул руку к звонку, но Саша его опередил.
– Погоди, помолиться сперва надо.
Сергей посмотрел на него, как на сумасшедшего. И у виска пальцем покрутил.
– Ты что? Старая бабка?
– Не бабка, но…
– Неужели ты и впрямь веришь в такие вещи?
– Но ведь не помешает, – произнес Саша.
– Бога нет! Я в него не верю!
Вдаваться в теософский диспут Саша не собирался. Не силен он был в таких вещах. Поэтому лишь робко предложил:
– Ну, если там, наверху, никого нет, то вреда точно не будет. А если все же кто-то есть, то он может нам помочь.
Грибков хмыкнул и отошел в сторону, всем своим видом давая понять, что не одобряет затею Саши и не хочет спорить только для того, чтобы не обижать своего приятеля.
Получив добро на свою затею, Саша задумался. Кому же помолиться? Бабушка говорила, что святой Николай во всех делах всегда и всем скорый помощник. А Саша так устал от неудач, что готов был принять любую помощь. Поэтому он быстро пробормотал слова коротенькой молитвы и задумался, пора уже действовать или немного подождать? Запоздалая досада охватила его.
– Эх, раньше надо было просить! Еще в самом начале обхода.
Но делать было уже нечего. Задним умом, как известно, все мы крепки. Оказавшийся рядом Грибков уже нажал на кнопку звонка, и из-за ворот почти сразу раздался сварливый старческий голос:
– Кого тут нелегкая принесла?
Складывалось впечатление, что человек за воротами стоял тут все это время и слушал, о чем спорят между собой друзья.
– Простите, что потревожили, – произнес Грибков. – Но нам нужно найти человека, который бы мог рассказать нам про то, куда делась фабрика таблеток.
За воротами помолчали, а потом тот же голос поинтересовался:
– И зачем вам это знать?
– Дело в том, что мы расследуем обстоятельства смерти, в которых в качестве улики фигурируют таблетки, изготовленные на вашей фабрике.
– Почему это она моя? – вроде как оскорбился голос. – Хозяева там были Митрофановы. С них и спрашивайте! А я-то что? Мое дело маленькое!
– Простите, а вы кто будете?
– Сторож.
– Это понятно. А на фабрике?
– Сказано же вам, непутевые, сторож я!
– Вы работали на фабрике сторожем? – догадался Грибков, пока Саша рядом с ним приплясывал от радости.
«Вот это удача! Ай да батюшка Николай! Помог! Вот уж помог так помог!»
А голос из-за ворот продолжал бубнить свое:
