— Послушай, может, ну ее, эту уборную? Давай я тебе дам одно из своих платьев, думаю, оно тебе очень пойдет. Мне кажется, ты затмишь всех, когда вернешься.
Она слабо улыбнулась, но тут же покачала головой:
— Я не могу принять такой подарок. Отец будет в ярости, если я приму что-либо от вас.
— Это вовсе не подарок. Просто обмен платьями. Я тебе свое, а ты мне свое. Мне правда очень нравится твое платье.
Она снова недоверчиво покачала головой. Мы прошли в мою комнату. Заглянув в шкаф, я выбрала для нее платье, которое, как мне казалось, подчеркнет ее фигуру и милое лицо. Оно было из нежного шелка, с изящными узорами и легким цветочным принтом.
— Вот, примерь, — предложила я, помогая ей расстегнуть пуговицы на ее платье.
Платье село на ней идеально, словно сшитое на заказ. Она преобразилась. В ее глазах вспыхнул огонек, и на губах появилась робкая улыбка.
— Спасибо, — прошептала она, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале.
Когда мы вышли из комнаты, я заметила, как преобразилась Лерен. Она шла уверенно, с высоко поднятой головой. Больше никто не усомнился бы в её готовности к этому вечеру.
Вернувшись в зал, я увидела совершенно другую Лерен. Платье из нежного шелка с цветочным принтом идеально сидело на ней, подчеркивая фигуру и делая лицо еще милее. Голубые глаза сияли, а каштановые волосы, аккуратно уложенные, добавляли ей очарования.
Она уверенно шла по залу, взгляд полон решимости. Больше никакой растерянности. Теперь она выглядела так, словно всегда знала, что делает, словно она – звезда этого вечера.
Я наблюдала за ней, переполненная гордостью и радостью. Это преображение было волшебным, и я восхищалась ее стойкостью. Она двигалась, словно по подиуму, притягивая взгляды. Мужчины оборачивались, женщины улыбались.
Лерен подошла к столу с закусками, и ее улыбка стала еще шире. Она взяла бокал шампанского и, казалось, собиралась произнести тост. Я видела, как к ней подошел мужчина, и Лерен ответила ему с легкостью и грацией. Она нашла своего собеседника.
Я осталась в стороне, наблюдая, как ее уверенность и обаяние заражают всех вокруг. Тепло разливалось внутри меня. Я сделала нечто большее, чем просто помогла с платьем. Я подарила ей веру в себя.
Когда вечер подошел к концу, я подошла к Лерен попрощаться. Она обернулась, и в ее улыбке, в глубине теплых глаз, я прочла искреннюю благодарность.
— Спасибо тебе, — прошептала она, слегка смущаясь. — Ты сделала для меня больше, чем я могла мечтать.
— Не за что, — ответила я, чувствуя, как радость мягкой волной разливается в груди. — Главное, чтобы ты была счастлива.
Мы обнялись, и я ощутила, как ее тепло перетекает в меня. Этот вечер стал для нас обеих особенным, и я знала, что он навсегда останется в моей памяти. Лерен ушла, оставив после себя легкий шлейф уверенности и обаяния, а я осталась стоять, провожая ее взглядом, и чувствовала, как внутри меня распускается что-то новое, прекрасное.
Отец провожал последних гостей, но один остался. Эрадан, высокий и статный мужчина с глазами, холодными, как осколки льда, стоял в стороне с бокалом в руке и не сводил с меня взгляда. Его присутствие ощущалось как невидимый груз, давило на плечи. Измученная этим пристальным вниманием, я решилась подойти.
— Полагаю, я пришлась вам по вкусу, — начала я, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри бушевал настоящий шторм. — Но я уже устала от этого бесконечного внимания. Не могли бы вы… перестать смотреть на меня?
Он медленно улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла – лишь холодный отблеск зимнего солнца. Его насмешливый взгляд скользнул по моему лицу, и я почувствовала, как щеки вспыхивают румянцем.
— Вы несколько переоцениваете себя, дорогая Селестия, — произнес он с легким, почти небрежным сарказмом. Его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Ваша красота – лишь бледная тень того, что вы видите в зеркале.
Я отвернулась, пытаясь скрыть смущение, которое жгло кожу. Его слова задели меня сильнее, чем я хотела признать. Сделав шаг в сторону, я почувствовала, как чья-то рука мягко, но уверенно сжимает мое запястье.
— Но я еще не закончил, — прошептал он, наклонившись ближе. Его губы почти касались моего уха, и по коже пробежали ледяные мурашки. Его дыхание было прохладным, но в нем чувствовалась странная, почти гипнотическая притягательность.
— Тогда договаривайте, и я уйду, — резко ответила я, пытаясь сохранить самообладание. Я стояла спиной к нему, стараясь не выдать, как его близость выбивает меня из равновесия.
— Я хотел спросить, чем вы так насолили Эльнаре, что она питает к вам такую… жгучую ненависть? — его голос звучал тихо, почти ласково, но в нем отчетливо слышалась скрытая угроза.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о ком он говорит. В голове всплыло воспоминание: алая шевелюра, мелькнувшая на празднике. Та женщина…
— Ах, вы о той… ведьме, — произнесла я, стараясь скрыть раздражение, проскользнувшее в голосе. — Не знаю, чем я заслужила ее внимание. Но, судя по ее предложению уединиться с вами, она явно неравнодушна.