Я подняла глаза к ночному небу. Полная луна, величественная и ослепительная, висела над горизонтом, словно огромное серебряное блюдо. Её мягкий свет заливал сад, окутывая его пеленой таинственности. Я замерла, позволяя лунному сиянию проникать в самую душу. В этом свете чувствовалось не только тепло, но и обещание чего-то неизведанного, прекрасного и немного пугающего.
Эрдан, с его неизменным пристальным взглядом, раздражал меня до глубины души. Его любопытство, граничащее, возможно, с восхищением, не давало мне покоя. Он был как назойливая муха, от которой невозможно отмахнуться. Его присутствие ощущалось как невидимая стена, сдавливающая меня со всех сторон.
Я резко развернулась и направилась к своей комнате. Каждый шаг по тропинке давался с трудом, словно я несла на плечах непосильную ношу.
Вдруг я услышала голос отца. Он остановил меня, коснувшись плеча рукой. Я обернулась, и волна тепла мгновенно затопила меня. Отец, с его добрыми глазами и мягкой улыбкой, казался таким родным и близким в этом лунном свете.
— Селестина, как ты? Понравилось на празднике? — спросил он, наклоняясь ко мне.
Я на мгновение задумалась, подбирая слова. Праздник был полон веселья, но в то же время он лишь подчеркнул ту пустоту, которую я ощущала внутри.
— Ммм... Да, было весело, — наконец ответила я, стараясь звучать убедительно. — Но я не уверена, что хочу еще на такие мероприятия.
Отец тихо рассмеялся, и его смех, теплый и искренний, эхом разнесся по саду. Он протянул мне маленькую коробочку, перевязанную атласной лентой.
— Это тебе, дорогая. Открой.
Я осторожно развязала ленту и открыла коробку. Внутри лежала заколка для волос. Она была невероятно красивой: тонкий узор в виде распустившегося цветка, инкрустированный крошечными мерцающими камушками. Я не могла отвести от нее взгляд.
— Спасибо, — прошептала я, обнимая отца. — Это так мило.
Слезы подступили к горлу. Впервые за долгое время я осмелилась:
— Папа, пожалуйста, больше никаких таких мероприятий.
Отец слабо улыбнулся, в его глазах мелькнула радость, но в голосе прозвучала грусть.
— Пока что нет необходимости, — сказал он, — но время покажет.
Он отвернулся и ушел, и я услышала, как он шмыгает носом. Мои слова задели его. В груди разлилось теплое чувство вины и облегчения.
Ночное небо, усыпанное звездами, казалось безразличным. Луна, как всегда, висела над горизонтом, излучая мягкий, успокаивающий свет.
— Мама, если бы ты была здесь… — прошептала я в пустоту.
У двери моей комнаты стояла Алиеса с подносом. Её появление было как луч солнца после долгой бури. Усталость отступила, уступая место благодарности.
— Алиеса, — прошептала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Как я рада тебя видеть.
Она улыбнулась в ответ, и её глаза засияли. Аромат свежей выпечки и горячего чая с подноса был невыносимо притягательным.
В комнате я сразу же опустилась на кровать. Алиеса поставила поднос на столик и села рядом.
— Ты выглядишь измученной, — тихо сказала она, внимательно глядя на меня. — Что случилось?
Я вздохнула, собираясь с духом. День выдался невыносимо тяжелым. В глазах Алиесы я увидела понимание и сочувствие.
— Ты знаешь, как это было… трудно, — начала я, стараясь говорить ровно. — Я так устала. Зачем он это устроил? Я не понимаю.
Алиеса склонила голову набок и тихо хихикнула, её смех звучал мягко и успокаивающе. Наблюдая, как я жадно набрасываюсь на еду, словно боясь, что она исчезнет, она произнесла:
— Мистер Тарон был очень рад, что о тебе узнали. Он ведь не видел тебя восемнадцать лет.
— Восемнадцать лет? — переспросила я, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. — Значит, мама ушла от отца, когда мне было всего два года?
Алиеса кивнула, и её лицо стало серьёзным.
— Да, к сожалению, это так. Она не смогла смириться с тем, что она обычная девушка, а мистер Тарон – дракон.
— То есть... во мне течёт драконья кровь? — прошептала я, отказываясь верить своим ушам. — Но... это же невозможно.
Алиеса снова кивнула.
— Да, но давление со стороны твоих дедушки и бабушки было огромным. Ты родилась без магии, чего твоя мама никак не ожидала. Родители твоего отца были в ярости, когда узнали об этом. Мистер Тарон и не подозревал, что твоя мама планирует бежать. Она скрылась в другом мире. И только недавно, перед смертью, она сообщила, где вы находитесь.
Я смотрела на Алиесу, пытаясь переварить услышанное. В голове роились мысли, одна страшнее другой. Сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым.
— Но почему она ушла? Почему не осталась с отцом? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Алиеса вздохнула, её глаза потемнели.
— Твоя мама была сильной женщиной, — тихо сказала она. — Она понимала, что если останется, твоя жизнь будет полна страданий. Она не хотела, чтобы ты росла в мире, где тебя считали бы изгоем. Она хотела, чтобы ты была счастлива.
Я почувствовала, как к глазам подступают слезы, но усилием воли сдержала их. Не сейчас. Я не могла позволить себе плакать.