— Ты не выиграл, — выдохнула я, хотя внутри меня начинал бушевать страх. Он был прав — в глубине души я все еще боялась, но этот страх не мог меня остановить.
— Вероятно, — произнес он, и в его улыбке проскользнула некая жестокая радость. — Но ты должна это осознать. Я могу сделать так, чтобы тебе было очень хорошо… или очень плохо. Всё зависит от твоего поведения.
Он отпустил меня, и я немедленно отступила прочь от стены, словно отскочила от огня. Внутри меня все металось, и я знала — этот разговор еще далеко не завершен. Он думал, что знает меня. Но я собиралась научить его, что я — не игрушка. Я — непокорная ветер в буре, и однажды я разорву его планы на части.
— Я не боюсь тебя, Эрдан, — повторила я, собирая свою смелость, хотя в глубине души знала, что эта игра станет сложнее, чем я предполагала. — Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело.
Я развернулась и вышла из кабинета, сердце стучало в груди, но я держалась. Я создавала свою историю. И он не должен был забывать — я буду сражаться, пока не одержу победу.
Ночь уже опустилась на академию, когда я, прячась в тени коридоров, добралась до двери его покоев. За последние дни я выучила все его маршруты — когда он уходит на приём, когда возвращается к документам. Сегодня оказался тот редкий момент, когда коридор был пуст, и я смело вслепую подхватила ключ с его привычного места у стола слуг.
Замок щёлкнул, и я вошла. Вошла бесшумно, закрыв за собой дверь, чувствуя, как сердце колотится в груди: здесь хранятся все его тайны. Сводчатый потолок, багряные шторы, настенные портреты предков, чьей крови он так дорожит… Я спустилась на колени перед массивным письменным столом и заглянула в каждый ящик, каждую потайную нишу. Обычные пергаменты с скучными отчётами, учетные книги, письма от влиятельных домов — но ничего о печати, о ритуалах подчинения или темной магии, которая держит меня в кулаке.
Я обшарила шкаф: папки, свитки, кожаные фолианты. Проверила изящный сундучок с фамильными печатями — золото и драгоценные камни, но не тот знак, который сковывает мою волю. Бросила взгляд на подоконник: там стояли семейные реликвии, склянки с обесцвеченными эссенциями, но ни намёка на то, что одна из них — ключ к моему освобождению.
Время ускользало. Я так увлеклась поисками, что даже не заметила, как комнату окутало полумрак; свечи догорели, и лишь лунный свет пробивался сквозь красные шторы. Я присела на пол, губы сжаты — внутри поднимался отчаянный вопрос: может, всё это зря? Но я не могла допустить поражения.
Вдруг двери тихонько приоткрылись, и в проёме возник силуэт Эрдана. Я подскочила, как ошпаренная, и судорожно спрятала руки под плащ. Он шагнул внутрь, не спеша, закрывая за собой дверь, и прищурился на мягком лунном свете.
— Какая отрадная неожиданность, — его голос был ровным, но в нём слышалась искорка восхищения. — Очень смело с твоей стороны — прокрасться в мои покои, пока меня нет. Расскажи, откуда такая дерзость?
Он вышел на середину комнаты и остановился так близко, что я почувствовала тепло его дыхания. Вполне возможно, он заметил беспорядок на столе, но не выдал этого. Он выбрал интонацию театрального любопытства, словно наблюдал за интрижкой на сцене:
— Я должен признаться: многое про тебя слышал, но не думал, что у тебя хватит смелости заглянуть сюда в темноте. Что ты надеялась найти? — он чуть склонил голову, вглядываясь в моё лицо.
Сердце стучало, в горле пересохло, но я знала: это тот момент, когда нужно удержать равновесие. Каждое слово, каждое движение он может обратить против меня… или, наоборот, недооценить опасность, которую я несу.
Я подняла взгляд, стараясь одновременно выглядеть испуганной и непримиримой. Передо мной не просто хозяин, а человек, чья власть простирается и за эту дверь. И я только что вторглась в его пространство. Теперь придётся отвечать за каждый свой шаг.
Я отшатнулась, даже не успев сообразить, что схватила с его стола — тонкий кинжал с резной рукоятью и острым, как бритва, лезвием. Пригрозила ему, дрожа всем телом:
— Не подходи! Я… я уколю тебя!
Он лишь рассмеялся, медленно шагнув ко мне, и смех его эхом разлился по комнате:
— Ах, милая Селестина, ты правда думаешь, что этот жалкий нож может меня остановить?
Я зажмурилась, ощущая, как холод металла прижимается к ладони, но сердце бьётся так громко, что кажется, услышит каждый в этой комнате. Он не останавливался, медленно приближаясь, и я бессильно отступила назад, спиной упёрлась в край стола. Склянки и бумажные свитки задрожали от моего веса.
— Опусти оружие и отойди, — произнёс он тихо, но каждый его шаг сокращал расстояние между нами. Его взгляд был таким властным, словно сам воздух вокруг меня слушался его воли.
Я подняла кинжал повыше и сделала последний отчаянный жест — он стоял всего в полуметре. В этот миг он расправил плечи, посмотрел мне прямо в глаза и вдруг… лязгнул металл, когда он схватил лезвие пальцами, совершенно не защищёнными. Казалось, он не только не боится порезаться, но и не ощущает боли.