Игмен орал как резаный. Как Кэтрин Игмен. Как его дочь, когда он избивал её. Последний удар и он замолчал. Замолчал навсегда. Как и голоса. Прохладная тишина заполнила комнату. Витражное стекло играло со светом от фонаря на теле. Кори посмотрел на молоток в крови, и он не чувствовал тошноты. Он проломил человеку череп и не чувствовал паники. Умиротворение. Он помог Ирме. Он помог всем молящим в его голове. Подняв с пола масляную тряпку, Кори вытер поручни и ручку молотка. Игмен был худощавый, но крепкий и тяжелый. Лоусон с трудом перевернул его на живот лицом в кучу плинтусов и положил молоток под лоб. Если Айк будет расследовать это так же, как смерть Апекса, то непременно спишет все на несчастный случай.
На улице Кори задрожал. То ли от холода, то ли от собственной кровожадности. Он убил вдовца и отца восьмерых детей. Он убил священника. Он будет гореть за это в аду, если тот конечно есть.
Забравшись в машину, Кори ждал, когда придет сожаление. Когда придет испуг от содеянного. Он ждал, когда голоса поблагодарят его, но они испарились, не сказав спасибо.
Кори ехал прочь. Он хотел бы заплакать, но глаза были сухими. Ехал мимо водонапорной башни, мимо грязного ручья, включив радио погромче, чтобы не утонуть в этой жестокой пустоте внутри своей головы.
Остановился у валежника. Уже без карты прошел через густой лес, перешагивая и обходя густой лес. Уже не боялся крика совы или шороха полевки под ногами. Дернул дверь, спустился, завел двигатель и завалился на больничную койку. Из-под облупившейся на потолке краски виднелся черный полукруг. Такой же кривой, как и все рисунки на теле Крашера. Кори смотрел на него, и он расплывался. Очки сползли на лоб.
Сумасшедшие бывают разные. Одни в форменных пижамах жуют траву во дворе лечебницы. Другие покупают красные кепки с надписью «сделаем Америку снова великой», третьи сидят в кабинетах и заполняют истории первых сумасшедших.
Лоусон относил себя к третьему типу. Доктор Калуум и доктор Фарелл изрядно напились вчера. Об этом можно было сказать по невыносимому запаху спирта в кабинете и двоим спящим на диване телам, накрывшимися одним халатом.
Кори не стал их будить. Возможно, сегодня Барбара отменит его пыточный сеанс. Он расклеил анализы, свернул из бумаги конверты для ЭКГ, взял истории Фарелла и отправился на обход в корпус Б. Пациенты не менялись они выписывались, неправильно принимали таблетки, не соблюдали указания и приходили снова. И так по кругу. Миссис Притч только приехала, а ей уже постелили ее старый погрызенный матрац. По соседству лежала девочка подросток. Кристина Смит.
– Здравствуй, Кристина. Что случилось? Я кажется вчера видел тебя на улице. Тебя кто-то расстроил?
– Никто. Я не пила таблеток и не резала рук. Мама вызвала мне скорую ночью, потому что я разбудила ее и ее мужиков. А еще у нас кончились деньги на еду.
– Опять будешь суп замораживать для своей мамаши? Я все выброшу! Не положено! – Мириам снова слушала чужие разговоры. Лоусон давно не слышал ее гадкого голоса.
– Как ты себя чувствуешь? Мысли о смерти посещают? – Кори игнорировал Мириам.
– Иногда, когда я дома. Но я стараюсь не проводить там много времени.
– Ты молодец, Кристина. Большая молодец. Ты принимаешь лекарства, что выписал доктор Фарелл?
– У нас нет на них денег. Но я и без лекарств поняла, что я должна бороться. Если ни на радость, то на зло.
Кори нахмурил брови. За несколько недель, из забитого ребенка, Кристина превратилась в сильную девушку. Что на нее повлияло? Она взрослеет? Она больше не боится. И Кори следует взять с нее пример.
– Я назначу тебе витамины.
Разговаривать с остальными, было бесполезной тратой времени что на женском этаже, что на мужском. Над койкой Гарфанкла летали мухи, а по тумбочке ползали тараканы. Кори, не приближаясь, решил, что он все-таки жив. Фарелл запустил своих пациентов. Кори сбежал из корпуса Б, может других корпус душевнобольными преступниками и пугал, но не Кори. Тут тараканы и крысы почти не показывали носа наружу, влажный пол блестел. Пахло дешевым мылом, после санитарного дня.
Не сестры не врачи не отзывались. Курят на улице, или пошли за кофе. Кори раскрыл окно под потолком в кабинете, сел за стол, включил рабочий компьютер.
В отличии от сгоревшего ноутбука Кори. старый компьютер загружался медленно, страницы в интернете грузились минуты две. Лоусон терпеливо ждал, прежде чем опустить пальцы на клавиатуру. Оставить плохой отзыв и одну звездочку? Написать обличающий твит? Выложить видео? Заблокируют-за шок-контент, признают ботом или троллем, не обратят внимание. Так же как его сестра не обращает внимания на отзывы о клубе подумаешь кому-то нагрубил бармен или украли шубу в гардеробе. Все что он напишет, сгинет в потоке информации. Честер пробовал, и у него не получалось. С работой в СМИ, с журналистскими связями. А что может студент с подписчиками в двадцать человек, которые даже не лайкают его фотографии и записи. На аватарке два лайка. Один от сестры, другой от матери.
