От горького металлического привкуса во рту хотелось блевать. Кори казалась, что он поел хлорки, закусил грязными носками и запил прокисшим пивом. Было темно. Очень темно. Кори хлопал глазами, и не было никакой разницы. Под веками и то светлее. Попробовал пошевелиться. В руки больно врезались пластиковые стяжки. В ноги тоже. Плечи нельзя было расправить, они упирались в стены. Кори пришел к выводу, что он в гробу и истошно завопил. Ничего раздельного. Просто кричал, пока воздух не кончался в легких и крик терялся в темноте. Он брыкался, как выброшенная на берег рыба, пытаясь разорвать стяжку на руках. Он лежал на боку. Тело затекло. Кори начал падать и понял, что не лежит, а стоит. А значит не в гробу. Ну или в вертикальном гробу. Вместо стены он уперся что-то напоминающее человеческую фигуру. Закричал еще раз, что было совершенно бесполезной тратой кислорода. Очки сползли на щеки. Его положили в вертикальный гроб с трупом. Кому такое вообще в голову может прийти? Кори попытался вжаться в стенку, но понял, что он вплотную прижат к телу, иначе он бы упал головой вперед. Проверил локтем другую стенку. Она едва шевелилась. Снаружи гремело что-то металлическое. Замок. Это точно не гроб. Скорее шкаф. И точно не под землей. А рядом точно не труп, потому что, если перестать орать, то можно услышать чужое дыхание и почувствовать, как шевелиться грудь.
Кори принялся тыкать тело пальцами в живот и грудь. Судя по ткани, это больничная пижама. По торчащим ребрам – Крашер.
– Просыпайся! – Кори еще раз дернулся. Голова Крашера больно упала на плечо. – Твою мать. – Кори пнул Чарльза в ногу и тот издал какой-то недовольный звук.
– Еще пять минуток. А?
– Чарльз, приходи в себя.
– Виски? Ну ты и жирный. – простонал Чарльз.
Кори продолжал толкаться от одной стенке к другой.
– Прекрати, меня укачивает. – Чарльз громко стукнулся затылком о дерево.
– Юнион сбежал.
– Да я знаю. Успокойся, Виски. Ты что клаустрофоб?
– А тебе что, как в пятизвездочном отеле?
– Я никогда не был в пятизвездочном отеле. Прекрати орать мне в ухо. Через минуты десять зрение привыкнет к темноте. Начнешь различать силуэты. Обострится слух. Когда я проходил практику в шахте, Я всегда гасил фонарь и ходил в полной темноте.
– Не удивительно, что ты оказался в Отектвуде. Ты мне на ногу наступил.
Кори толкнул дверцу еще раз. В щелке показался слабый желтый свет и чья-то тень. Лязгнул замок. Дверца открылась, и доктор вместе с Крашером выпали на пол. Кори был готов целовать грязный пол. Глаза невольно заслезились. Привыкнув к яркому свету, он увидел Юниона. Старик, кряхтя тащил его по полу, занозы старого паркета втыкались в руки и спину.
Кори втащили в большую комнату. Воняло как на помойке. В комнате был старый телевизор тошиба и камера на подставке. Фокс бросил его и склонился к самым коленям. Ему было тяжело. Смешаная одышка, фиолетовые губы, отекшие ноги. Ногти – часовые стекла. Хроническая болезнь легких. Кори поставил ему диагноз, по одному осмотру. Не зря учился. Юнион разогнулся достал блистер эуфилина, разжевал сразу три таблетки и ушел обратно. За Крашером.
– Пусти, старый пердун! Ты мной подавишься. Чарльз сопротивлялся. Его тащили, как мешок картошки.
Чарльза он бросил рядом. Принес деревянный стул. Надел поверх больничной пижамы пиджак и сел напротив камеры. Лампочка загорелась. На старом выпуклом экране Кори увидел себя. Жалкое зрелище.
Юнион пододвинул микрофон. Выпрямился, поправил воротник и улыбнулся. Будто собрался читать новости на НБС.
– Доброе утро, Америка, – старик любил камеру. Он преображался перед ней. Словно ему снова тридцать, и он ведет шестичасовой гороскоп. Овнов ожидает приятная встреча. На старом проигрывателе заиграл гимн. Фокс встал, положил руку на сердце и принялся качать головой в такт. Усыпанный звездами флаг. Он играл каждое день рождение Кори и теперь играет на дне его смерти. Кори видел свою истерику на рябом экране и от этого становилось еще страшнее. Он будто герой триллера, который совершенно не важен для сюжета. И зрители скажут: «Убейте уже этого нытика.»
Последний аккорд стих. Фокс выключил звуковое сопровождение и вернулся на стул.
