– Давайте я вас отвезу. Возле моего дома как раз есть оптика. У меня там скидка как пенсионеру.
Кори нехотя кивнул.
Водила Ирен ужасно. Лежачих полицейских она в упор не замечала, собирала все ямы, выбоины, коряги на дороге. Кори было не до отдыха. На каждом повороте, он молился, что бы они не слетели с трассы.
Эдисоны жили недалеко от центра. И в их же доме на первом этаже была оптика, но не та которую Кори привык видеть в Нью-Йорке. Никто ничего не подбирал, не делал на заказ и даже не просил справку окулиста. Единственные очки, в которых Кори мог разглядеть хотя бы собственные пальцы оказались огромными, как панорамные окна. В толстой уродливой оправе из восьмидесятых.
– Ну и чмо. – вынес вердикт Кори, глядя на себя в зеркало.
– Нормальные очки. Зато прочные. – похвалила Эдисон. Она настояла воспользоваться ее скидкой.
Затем Ирен увязалась за ним в торговый центр. Кори нужно было поменять разбитый экран. А Ирен решила купить продуктов, которые Кори в итоге нес ей домой на пятый этаж. Она, как будто забыла, что ему нужно отдохнуть и он пережил всякое там.
В доме Эдисонов резко пахло перегаром. Росс спал в прихожей, на полке для обуви. Одежду на нем будто разодрали собаки.
– Росси! Милый! Пойдем на кровать. Тебя же здесь продует.
Кори не мог смотреть, как маленькая пожилая женщина, пытается в одиночку поднять здоровенного пьяного мужика. Пришлось помогать отнести Росса в спальню. Ирен надела на него теплые носки, приговаривая:
– Что бы сыночек не простудился.
Сыночек. Если бы Кори в таком состоянии явился на глаза матери, она бы оставила его ночевать на улице. Причем навсегда.
– Ты, наверное, голодный? Я сейчас что-нибудь разогрею, оставайся пообедаешь с нами. Диана как раз лепешки поджарила. Она у меня вкусно готовит. Диана, у нас гости! Переоденься.
Диана сменила домашнюю одежду на цветастое летнее платье. Подвела глаза. Кори чувствовал себя неуютно. Меньше, чем неделю назад Ирен на коленях умоляла его забрать заявление на ее сына. А теперь, он словно член семьи сидит за их столом. Кори не ожидал, что будет так голоден. В последний раз он ел какие-то чипсы у Эйприл. После чего только пил кофе и блевал почем зря. Альберт, сын Росса и внук Ирен ковырял пальцем свежие пломбы и получал по рукам от бабушки за это. Мальчик приятно удивил Кори. Для сына конченого алкоголика, он был вполне воспитанным, вежливым и спокойным ребенком. Он говорил пожалуйста, спасибо, пользовался салфеткой.
– Ты новый друг тети Дианы? – обратился к нему мальчик.
Кори чуть не подавился.
– Нет, Альберт, мы работаем с твоей бабушкой.
– Альберт! Это что за манеры. К старшим нужно обращаться на Вы!
– Не ругайте его. Я еще не такой старый чтобы обращаться ко мне на вы.
– У тебя такие большие очки, потому что-то ты много играл в компьютер?
– Да.
– И в одиннадцатый мортал комбат играл?
– Играл.
– А я выиграл папу двенадцать раз! Он выпил целую бутылку водки и даже по кнопкам не попадал.
– Хватит разговоров во время еды. Нам скоро идти на похороны. Кстати, Кори, ты пойдешь проводить миссис Игмен и Апекса?
– Я их даже не знал.
– Вся больница придет. А ты теперь ее часть. Это было нвежливо. Я тут приготовила кое-что для поминок, поможешь мне донести?
Кори посмотрел на Ирен поверх своих огромных очков. Разве не вежливо было бы оставить человека, что пережил нападение маньяка людоеда, в покое. А не тащить на похороны, в качестве носильщика сумок.
– Я не одет для похорон.
– Я сейчас найду для тебя что-нибудь из вещей Росса, у вас вроде один размер. – Ирен скрылась за стеклянной дверью.
– Я тоже не люблю похороны. Я вообще не люблю большие скопления людей. – сказала Диана и придвинула стул ближе к Лоусону.
Подобная обстановка стала напрягать его больше, чем, когда он сидел связанный в шкафу.
Эдисон принесла ему черные джинсы и рубашку. Росс оказался чуть крупнее, одежда висела на Кори. Ему в руки водрузили два пакета, цветы, куртку Альберта и зонт, на случай если пойдет дождь.
На кладбище сошелся почти весь город. Будто бы на распродажу. Длинноволосый паренек уныло терзал скрипку, и все бросали центы ему в футляр. Рядом ошивался безногий старик на своей доске и просил папироску. Похороны были действительно масштабным событием. Попрашайки, музыкант, пьяные скорбящие. Не хватало только сладкой ваты и девушек на ходулях.
– Я не люблю похороны. А бабушка часто на них ходит. – болтал Альберт.
– Я тоже не люблю. Никто не любит. Кроме гробовщиков и продавцов венков.
– Я тоже, когда вырасту хочу стать доктором. Тогда я вылечу папу от алкоголизма.
