Кори протер очки. Посмотрел на изрубленное тело Юниона. Голова закружилась. В нос ударил запах крови. Кори вырвало прямо рядом с трупом. Колени тряслись. Одинокая лампочка без плафона начала двоиться. Стена накренилась и Кори едва не рухнул на пол во весь рост. Вовремя освободившийся Крашер, подхватил его за подмышки и выволок на улицу.
На улице было ослепительно темно. Кровь замерзала на коже и холодила. Кори опустился на крыльцо.
– Я убийца. Я убил двух человек. Я убийца. – повторял Кори.
– Да, покрошил ты его знатно. Но ты спас нас. Если бы не ты, этот Геракл распилил бы нас на куски и сожрал без соли. – Крашер стучал зубами. Ночь была холодная. Через частокол сосен пробивался свет мигалок скорой и полиции.
Кори бросил окровавленный халат на землю, снял пиджак и накинул Крашеру на плечи.
– Да я не замерз.
– Я не умею лечить пневмонию, так что надевай.
Чарльз извлек из кармана смятую пачку лаки страйка, вытащил две сигареты, прикурил и протянул одну Кори. Они молча смотрели, на клубы серого дыма и как к дому на отшибе подъезжает целый кортеж.
На Крашера надели наручники. На Кори одеяло и кислородную маску.
Алабама, Отектвуд 5:30 a.m.
Лица шерифа было не видать из-за дыма в допросной. Айк выдыхал дым ему прямо в глаза.
– Студент, ты скоро жить в участке будешь! Давай автограф свой оставь и иди.
– Я не буду это подписывать. Еще раз повторяю, Фокса Юниона убил я.
– Да ты всю машину заблевал, пока мы ехали. Ну какой из тебя убийца, студент? Давай подписывай и пойдем домой. Меня жена скоро узнавать перестанет.
Кори настойчиво отодвинул бумагу с показаниями.
– Я убил его сам. Своими руками. Там была камера. У него была шлифмашина. Болгарка. Фокс упал, когда Крашер укусил его за ногу. Мне удалось освободиться, я поднял пилу и начал просто резать его.
– Да что б тебя! – Айк ударил двумя кулаками по столу и вышел, громко хлопнув дверью. Кори слышал, как он с кем-то ругается, а потом в допросную вошел доктор Шварц. Он был краснее, чем обычно.
– Здравствуйте, доктор Шварц.
– Кори, я не пойму, что ты творишь?! – доктор сел на место шерифа.
– Я не понимаю, что творится вокруг меня. Я уже сто раз повторяю одно и тоже, доктор Шварц. Какой смысл мне лгать?
– Послушай, сынок. Тебе сколько? Двадцать пять лет. Ты умный, старательный. Ты – будущий врач. У тебя впереди вся жизнь. Не ломай ее. Есть одна мудрая индейская пословица. Погонишься за правдой, на обратном пути издохнешь.
– Но ведь я убийца. Там везде мои отпечатки. Там была камера.
– Камера засняла только тот бред, что нес этот душегуб. Крашер признался в убийстве. Все в красках расписал. И то это была самоборона. Слава господу, никто не пострадал. Мейсон отделался легким сотрясением.
– Мейсона не было в корпусе в этот момент. Я звал его. Я пытался вызвать охрану. Но кто-то будто все подстроил. Запер двери, вытащил батарейки из пульта, выпустил Юниона.
– Юнион был помешан на своих двенадцати подвигах. Разумеется, когда его перевели в палату, он бежал.
– Как он обошел охрану и камеры? Как он, при своем состоянии вынес из охраняемого здания двух мужчин весом в сто шестьдесят фунтов каждый?
– Ты ведь знаешь, какой силой могут обладать психопаты в период обострения. Они почти не чувствуют боли. Могут и десять здоровых мужиков вырубить и машину перевернуть. Подписывай свои показания и езжай отдохни. Завтра у тебя выходной. Ты такое пережил.
– Зачем Крашер взял мою вину на себя? – не унимался Кори.
– А с чего ты решил, что вина твоя? Может, увидев жестокое убийство, пережив стресс, решил, что ты убил Юниона. Такое бывает. Я понимаю твою злость и ненависть к нему, он едва не убил тебя. И в таком состоянии ты мог принять желаемое за действительное. Какая разница, Кори. С Юнионом или без, Крашеру до смерти не покинуть Отектвуд. Подписывай!
Кори еще раз подтянул к себе бумагу и прочитал показания. Все было верно. Кроме имени виновного. Взяв ручку Лоусон на секунду, задержался.
– Чего ты ждешь? Второго пришествия?
Кори черкнул фамилию и имя. Шварц выдохнул, позвал шерифа. Они радовались подписи Кори, как родители радуются первым шагам своего чада. Шварц и Айк закурили на радостях, заставив Кори кашлять от дыма. И студента, на служебной машине отправили в его халупу. Рассвет еле пробивался сквозь лес. По радио играл Алабама – милый дом.
По приезду, Кори сразу отправился в больницу. Там уже никто не спал. У входа еще стояла патрульная машина. Кори встречали будто с войны. Хлопали по плечам, спрашивали, как он, охали, всплескивали руками.
От всей этой участливости и жалости Лоусона опять затошнило. Он заперся в ванной для персонала выбросил всю окровавленную одежду в мусорку залез в ванну. Он шоркал кожу до красна, но ощущение вонючей липкой крови на теле не уходили. Слипшиеся кончики волос, Кори просто обстригал ножницами. Хотелось содрать с себя эту шкуру. Шкуру убийцы. А вместе с ней все воспоминания.
– Доктор, но куда вы сейчас в таком состоянии! Вам нельзя за руль. – на стоянке его встретила сестра Эдисон.
– Мне нужно в город, за новыми очками. Я без них как крот.
