– Только двоих: Эбхаус и Ронаски. Вчера ночью, в лесу за водонапорной башней.
Это было далеко от того места, где Кори похоронил Диану. Может перенести ее поближе, чтобы у полиции не возникло подозрений. Кори опять покрылся потом и теперь мерз возле стола в морге. Он с трудом смотрел на тела молодых девушек. Эбхаус была в той же одежде, в которой Кори видел ее у обочины ночью. Вся в мелких шрамах и синяках. На шеях темная тонкая полоса.
– Ронаски уже опознали, мать Эбхаус в запое. Ее не смогли привезти. Но это точно она. При ней был бумажник. – Шварц включил диктофон, проговорил дату, время, фамилии погибших, свою и Кори. Потом выключил и наконец натянул перчатки. Кори не любил хирургию. Из-за вида крови, из-за преподавателей, да и из-за всего. Он стоял в сторонке и разглядывал лампы над столами. Он хотел вспомнить хоть что-то из лекции.
– Эй, Лоусон, иди сюда. Что видишь?
– В средней трети шеи имеется одиночная, косовосходящая спереди назад, неравномерно вдавленная, замкнутая странгуляционная борозда…
– Что в ней особенного? Взгляни на Эбхаус и на Ронаски. Цвет. Ронаски была убита путем механического удушения. А Эбхаус скончалась от внутричерепной гематомы. Ее сначала ударили, а потом задушили.
– А есть следы сексуального насилия?
– Объективно нет. Внутренние стороны бедер и гениталии у обоих без повреждений, но мазки мы все равно отправим на анализы. Ты думаешь, что девушек изнасиловали? Как Морган Смит? Он сначала насиловал, а потом душил жертв. Думаешь, это сексуальный маньяк? Не исключено. Девушки одного возраста, похожи внешне.
– Морган Смит душил руками, а этот чем? Веревкой?
– Скорее проводом. Волокон я не вижу. Как думаешь, зачем он душил Эбхаус, если она была уже мертва?
– Не знаю.
– Давай. Раз не помогаешь мне скальпелем, помогай мозгами.
– Эбхаус была убита первой. Он либо хотел убить девушек одним способом. Либо Эбхаус сопротивлялась, он нанес ей удар, но на всякий случай еще и задушил.
– Контрольный выстрел.
– Какое примерно было расстояние, между найденными телами?
– Эбхаус нашли почти у трассы, в миле от нее на восток нашли Ронаски. Возле водонапорной башни. Обе были забросаны листвой.
– Не было времени закопать? Или он хотел оставить их так. Черт, это сложнее, чем я думал.
– Не заморачивайся. Это полицейская работа. Ты должен не мотивы искать, а понять, как чувствовал себя убийца в тот момент. Он испытывал злость или удовольствие, когда убивал?
– Думаю, он понимал, что делает. Действовал наверняка. Заготовил заранее орудие и место. Значит планировал убийство. А может Ронаски видела его? Видела с Эбхаус, или стала свидетельницей убийства. И тогда он убил и ее.
– Опять думаешь, как полицейский. К черту причины!
– Они жутко похожи на тех девушек, что стали жертвами Смита. Фигуры, возраст, цвет волос. И водонапорная башня. Смит ведь туда заманивал своих жертв.
– Смит не покидал Отектвуд. У него не было друзей. Я не думаю, что кто-то бы стал ему подражать. Все, Лоусон. Иди на свою групповую терапию.
Кори опаздывал. Пациенты уже сидели в зале, когда Кори вошел, Дастин дернулся и едва не перекатился. Ему помешали наручники. Его реакция восстановилась, но не так, как ожидал Кори. Назначенные лекарства и электросон только усилили тревожность и возбудили нервную систему. Нужно сменить ему лечение. У него самого ПТСР и надо назначить ему тоже, что и себе. Лоусон осмотрел остальных. Бригс выглядела апатичной. Смит, наоборот, тихим, но что-то замышляющим. Его взгляд стал хищным. Ему надо добавить больше седативных. Рафаэль был неизменным. Бормотал о своем аде. Ему Кори ничего назначить не мог. Он был пациентом Калуум, которого она любезно предоставила Кори для тренировок в групповых терапиях. И Крашер. Он изловчился закинуть на стол ноги и занимался издевательствами над охраной.
– Виски! – он оскалился, а затем нахмурил брови, уставившись Кори на ноги. – Где такие тапки модные взял?
– Всем доброе утро. Как вы себя чувствуете?
Ответил опять же только Крашер. Кори подошел ближе и увидел его заклеенные пластырем кулаки. Кори не сомневался, что это связано с лицом Мейсона.
– Предлагаю для разминки порисовать.
Джо усмехнулся, но все же раздал листки и мелки больным.
– Мне тоже, Джо. – попросил Кори. Он думал, что это сблизит его с больными. Но не представлял насколько. Когда он взял мелок в руки в голову полезли образы мертвецов. Уродов из его кошмаров наяву. Мертвые девушки. Горящий дом. Нет. Такое ему рисовать нельзя. Дерево. Он нарисует дерево.
«Под которым ты зарыл свою подружку.» – издевательски сказал голос и Лоусон понял кому принадлежит эта интонация. Крашеру. Это его манера говорить.
Кори вывел кривую елочку, какие рисуют дети в детском саду.
– Так! Давайте посмотрим. У меня ель. Или сосна. Я в этом несилен, а у вас что? – Кори заглянул в листок Дастина. Он заштриховал весь лист размашистыми линиями. Латаша весь лист покрыла глазами. Без лиц. Без век, носов и бровей. Просто десятки глаз, смотрящих то-ли на нее, то ли на доктора.
– Они следят за тобой?
