– Объясните, – более тихо сказал Шварц. – Почему мне звонит мой старый друг и спрашивает, какие я тут опыты на людях ставлю? Не надо прыгать через голову, Лоусон. Не надо выставлять меня идиотом, я уже не в том возрасте. Если твоему пылкому воображению что-то показалось, обсуди это со мной или с другими докторами. Я надеюсь девять-один-один ты не звонил? ФБР ко мне не нагрянет?
– Доктор Шварц хочет сказать, что нас настораживает твое поведение, Кори.
– Доктор Шварц, пациенты говорят…
– Какие пациенты? Крашер? Он болен! Сегодня он скажет, что над ним проводили опыты, завтра скажет, что наш министр обороны инопланетянин. И ты будешь в это верить? Ты позоришь свою школу, своих преподавателей. Ты позоришь звание врача и белый халат. Сотни людей гибнут из-за того, что такие как ты пугают их врачами-палачами!
– Не только Крашер. Ваш бывший пациент Честер Честити.
Калуум и Шварц переглянулись.
– При мне, а я работаю здесь больше двадцати лет, пациента с таким именем никогда не было.
– Доктор Шварц, доктор Лоусон, нам всем нужно успокоиться и решить это недоразумение. Скажи мне, Кори, когда у тебя появились мысли, о незаконности действий нашей больницы, до инцидента с мистером Юнионом или после?
– Когда больные пожаловались…
– До или после? – грубо перебила его Барбара.
– После, – вздохнул Кори. Ему не выйти победителем в этом споре. Нужно выйти хотя бы здоровым. Или живым. – Думаете это паранойя?
– Это состояние может стать ею, если мы ничего не предпримем.
– Кори, тебе нужно решить сейчас, кем ты видишь себя в будущем? Если так будет продолжаться, то диплома доктора медицины тебе не видать. Как не прискорбно это признавать, но в современном мире психическое расстройство звучит как клеймо на всю жизнь. Ты хочешь работать фасовщиком в супермаркете? Или клеить этикетки на бутылки? Или ты хочешь быть врачом?
– Я хочу быть врачом. – от давления становилось душно. Кори отчитывали как нашкодившего пацана. Отчитывали два психиатра с многолетним стажем. Одно слово или движение и приговор – псих.
– Мало хотеть. Нужно много работать. Почему ты не ходишь к доктору Калуум на терапию?
– Не было времени. Как вы знаете у меня дом сгорел, и я запарился со страховкой.
– У тебя стрессовое состояние. Я понимаю. Мы справимся с этим вместе. Профессору Уоллесу не обязательно об этом знать. Я замну эту ситуацию с ним. В твою пользу и, разумеется, в пользу твоей сестры. Она не должна страдать от твоей глупости. Будь на моем месте кто-то другой, вы оба вылетели бы из Маунт-Синай как пробка из бутылки и ни одна больница не приняла бы вас даже полы мыть после такого. Но отныне ты будешь полноценно лечиться у доктора Калуум и принимать лекарства. Учти, следующего раза не будет. Твое общение с пациентом Крашером я тоже прекращаю. Теперь, он забота доктора Хамсвилла. Если узнаю, что ты находился рядом с ним хоть секунду, пеняй на себя. Ты все понял, Лоусон?
Кори молча кивнул.
– Будьте с ним мягче. На парня столько свалилось. – тихо проговорила за его спиной доктор Калуум, и они вместе покинули кабинет.
Кори был абсолютно опустошен. А на что он вообще надеялся? Что раскроет заговор? Что Крашер способен на содействие? Все это одна большая ложь. И врут все. Даже сам Кори врет. Он врет сестре, врет больным, врет Ирме, врет миссис Эдисон. Он не заслуживает другого. Шварц еще проявил к нему милосердие.
Без халата было очень холодно. Кори не открывал глаз. Он хотел, чтобы это скорее закончилось. Что бы он проснулся дома, в Нью-Йорке. Заурядным ботаником. Что бы самым большим потрясением в его жизни, вновь стала концовка третьего сезона Твин Пикс.
– Согласия я у тебя не беру, историю мы на тебя не заводили, но скажи Кори, ты готов?
– Наверное.
– Не бойся и расслабься. За электросудорожную терапию, некоторые вываливают кучу денег. Многие мои пациенты говорили, что это как хороший сеанс спа или как прыжок с парашютом. Поверь мне, ты заново родишься.
Барбара говорила убедительно. Даже заманчиво, будь Кори простым обывателем.
– Если хочешь, я приглашу реаниматолога? Мы одна команда, Кори, и мы не желаем тебе зла.
Кори хотелось в это верить. Хотелось верить хоть во что-нибудь, кроме врачей, что мучают детей, кроме священника, что избивает свою дочь, кроме того, что приветливый дворник Эндрю – хладнокровный убийца.
Он послушно кивнул, снял обувь, устроился на кресле и позволил Барбаре прикрепить электроды к голове. Покончив с ними, она взялась за фиксаторы.
– Это на случай, если у тебя будут судороги. Ты ведь и сам знаешь схему.
