Вы меня возьмёте под стражу, за такое невинное преступление? – она к своему ужасу поняла, что начала дрожать. Жар от его тела прожигал на сквозь. Нельзя, нельзя так близко находиться, но как приятно.
Возможно. Вы нарушили границу моего владения, смутили мой разум. Я подумал, что мне привиделось и из воды выходит богиня. Подумал, что от жары у меня галлюцинации. Вы заставили сомневаться в своем рассудке, так что думаю достаточно для задержания причин.
Она неотрывно смотрела на него. С каждым словом её глаза становились больше. Нет задержания не может быть иначе ей конец, арест, в комнате, без права выхода вне стены дома. Немыслимо. Погодите, он подумал, что я богиня, вот это комплимент, не ожидала.
Вы шутите?
А вы дрожите. Выпейте немного разбавленного вина, оно вас согреет, – Его руки легли на её плечи- я не хотел вас напугать. Выпейте из моей фляги, там разбавленное вино, мигом согреетесь, – повторил Стивен, протягивая ей серебряную фляжку с вырезанной на одной стороне змеёй, по спине которой, шёл причудливый рисунок из рубинов.
Странная вы девушка, ни малейшего страха, когда стоите одна, полностью обнажённая перед мужчиной и боитесь, когда я сказал, что придётся вас задержать.
Шерилин сделала глоток вина, слегка поперхнувшись и отдала фляжку хозяину.
Его ладони скользнули по её рукам вниз, оставляя после себя жаркие следы.
Он поймал её взгляд. Его губы так близко, что еле заметное движение тела в его сторону и они встретятся.
Нужно бежать, соблазн велик, бежать. Но как же хочется коснуться его щеки, ладонью, просто притронуться к его коже.
Она подняла уже руку, намереваясь коснуться, но с силой отдернула назад и из последних сил оттолкнула его и бросилась в воду.
До своего берега Шерилин доплыла за считанные минуты, хорошо, что место, где она оставила одежду, был скрыт от противоположного берега, где остался стоять Стивен. Дыхание было прерывистым, лёгкие пылали огнём, руки практически онемели от работы в таком быстром ритме, когда она вышла на берег, одевшись, Шерилин села передохнуть на траву. В голове будто прошёлся ураган.
Я почти его коснулась, боже, совсем рядом был, от него так пахло свежестью и немного вином, что на меня нашло?
Немного отдохнув и собравшись с силами и мыслями, она побрела к дому.
Сидя в своём кабинете, занимаясь отчётами поверенных, он не раз устремлял свой взор в окно, возвращаясь мысленно к озеру и богине, которая вышла из него. Действительно, юная, такая живая и мокрая.
Тот миг, когда она чуть не прикоснулась к нему, он уже чувствовал тепло ее ладони на своей щеке. Так соблазнительно, так тягуче желанное прикосновение, так и не состоялось.
Самому было трудно признаться, что такое мимолетное действие пробудило в нем желание, сильное, голодное, ни с чем не сравнимое.
Мечтательная улыбка появилась на его лице. На вид ей не более пятнадцати, если не меньше, но уже достаточно оформившееся тело юной обольстительницы. Ни грамма стыда, воинственность и вызов. Она явно не ожидала его увидеть и всё же сохранила спокойствие.
Ещё бы немного и он пал бы от чар её зелёных глаз, золотистой кожи, огненных волос, пухлых алых губ, к которым так хотелось прикоснуться, попробовать на вкус.
Чуть было не поддался соблазну, как она скрылась под водой, он лишь увидел, как в воздухе сверкнули её ноги и тут же скрылись.
Нимфа, не иначе.
Шерилин, вздрогнув, проснулась и села в своей кровати.
Вновь этот сон – воспоминание. Тот день на берегу озера она на протяжении четырёх лет видит во сне и каждый раз он заканчивается поцелуем, а не её бегством.
Каждый раз она касается его щеки, проводит ниже к груди, и чувствует его желание, его страсть. Они сливаются в поцелуе, вначале полным неумолимого притяжения и голода, а потом нежного и до истомы чувственного.
Она пару раз видела Стивена мельком, либо в театре или на приёме, но их не знакомили, так что он её не видел. Но всегда, всегда он был в компании какой – ни будь красотки. Это причиняло нескончаемую боль от ревности.
Её подруга говорит, чтобы она выбросила его из головы, да она бы и рада была это сделать, если бы не эти сны, как будто мало ей было пережитого стыда. Вот только теперь они вызывали в ней другое чувство острое, сильное, которое она не могла описать.
Ты спишь ещё, соня?
Филис влетела в комнату и с разбегу прыгнула на кровать.
Филис! Что ты делаешь в моей комнате и в моей пастели, так леди не поступают.
А подруги поступают, давно ли ты стала придерживаться норм этикета, не ты ли плаваешь как рыба и гоняешь на лошадях по полям.
Забыла! Мой братец вернулся из Флера, такое порассказывал, пока его никто не слышит, так интересно и страшно. Представь за одну ночь целый клан исчез, и женщины, и дети, только дома остались и земля вся залита кровью. А ты не удивлена я вижу?
