Калех словно смекнула, к чему идёт дело, и держалась на расстоянии, дразнила дознавателя. Теперь она мало походила на неистовую стихию, будто взяла от Мэри-Джейн немного человеческой осознанности и привычек. Обычная старуха, каких много в грязных углах столицы.
– Так уж и ничего? – продолжала Калех. – Девица подцепила тебя на свои прелести. Твои поцелуи способны расплавить ледяное сердце. Жаркий, живой… Давненько я не знала утех. Совсем позабыла, как любятся смертные, одичала…
– Что ты знаешь о любви?! Ты убила столько людей! – выкрикнул Бридан, нарочно поднимая в себе волну гнева.
Ему будут нужны силы и решимость, чтобы исполнить обряд. Простой по сути, но опасный из-за прямого соприкосновения с древней силой. И Мэри-Джейн… Бридан всё ещё надеялся отыскать её внутри этой рухляди из кожи и костей. В сосредоточии ненависти и жажды должно было остаться что-то настоящее.
– Знаешь ли ты, что такое голод? Вечный и слепой… – тихо завывая, произнесла Калех.
Её рот широко раскрылся щелью от уха до уха, показывая несколько рядов острых, блистающих ледяными кристаллами зубов. Бридану почудилось, что он заглянул в потустороннюю бездну, готовую поглотить и его, и всё королевство разом. Пасть ведьмы захлопнулась, а обтянутая синеватой порченой кожей челюсть съехала набок.
– Долгое время я знала лишь его – голод мертвенной пустоты, – прошамкала старуха. – Ух, как я была раздражена! Ваши маленькие жизни напитали и усмирили бушевавшую во мне ярость.
– Ты зло, – сказал Бридан, глядя ей прямо в омерзительное лицо, только бы продолжить эту странную беседу.
Мысленно он повторял слова заговора. Если магистр Мэккит ошибся, то Бридану не спастись.
– Я? – Калех словно искренне удивилась. – Ты глуп, красавчик! Тебе же не приходит в голову называть злом грозу или метель? Ты не винишь воду за то, что в ней тонут твои нерадивые собратья, перебравшие поганого эля? Не ругаешь огонь, который корёжит ваши тела… Так что ты привязался к несчастной старухе?! – с возмущением закончила она.
– Я защищаю этот город, ведьма.
– Тогда выйди из круга, смельчак! Мне будет приятно забрать и твою жизнь. Ты станешь частью древней силы.
Бридан сжал в руке веточку омелы, провёл ею над костром, чтобы окурить в ароматном дыму, и забормотал, не узнавая собственного голоса:
Огонь да омела и вереска суть,
Живое согрей и меня не забудь.
Навек запираю смертельный мороз,
Тепло пусть иссушит дорогу из слёз…
Продолжая читать заклинание, Данн ринулся к ведьме, коснулся её худого плеча, вдавил в заиндевевшую кожу веточку омелы и закончил стих:
Что к жизни стремится,
Того не сломай,
Лети вольной птицей
И мрак забирай…
Калех так быстро рухнула ему под ноги, что и сам Бридан чуть не упал. Он подался вперёд всем телом, взмахнул руками и на шаг отступил. Груда тряпья, под которой скрючилась ведьма, зашевелилась. Бридан заворожённо смотрел, как среди лохмотьев появилось обнажённое девичье плечо, затем хрупкая ключица, доверчиво обнажённая изящная шея. Существо медленно распрямлялось, поднимало голову.
Сердце дознавателя пропустило удар, отозвалось в груди тупой болью.
– Мэджи!
Волосы Мэри-Джейн так и остались белы и растрёпаны. Она сидела на заснеженном полу залы, опираясь одной рукой, а второй пыталась стянуть у горла ворот разорванного платья. Бридану было больно смотреть, как она трясётся от холода, как бледна её кожа. Ужас сжал ему грудь, мешал дышать.
Мэджи смотрела на дознавателя Данна огромными, широко распахнутыми глазами. По её щекам текли багровые ручейки кровавых слёз. Кровь текла и из уголка рта, который приоткрылся, пропуская тяжёлые, неповоротливые звуки.
– Спаси меня, – прошептала Мэри-Джейн. – Ничего не вижу…
– Держись, Мэджи. – Он кинулся к ней, упал на снег, обхватил её за талию.
Кровь потекла из ушей Мэджи, проступила из пор кожи на руках и ногах. Мэри-Джейн слабела. Магистр не ошибся, сказав, что изгнание Калех убьёт и носителя злого духа. Дочь главы культистов из Северных земель умирала.
– Дай мне свободу, – еле произнесла Мэри-Джейн, захлёбываясь кровью.
Бридан скрипнул зубами и, не отпуская Мэри-Джейн, достал кинжал. Он знал, что должен совершить и куда бить. Одно движение руки, быстрое и точное. Бридан вонзил кинжал по самую рукоятку. Мэджи охнула и завалилась на снег. Прошептала:
– Спасибо.
Лицо умирающей менялось. Под кожей растекалась синева и прозрачность тонкого льда, недавно вставшего на воде. И так осветлённые волосы убелял иней. За приоткрытыми посиневшими губами показались острые кристаллики зубов.
– Спасибо, – скрипуче повторила молодая копия ведьмы Калех. – Спасибо, смертный дуралей!
Так вот что не доделали фанатики-сектанты! Не умертвили человеческое тело Мэри-Джейн, не позволили ему переродиться.
Ведьма подняла руки и точно клещами обхватила шею дознавателя. Визгливый хохот ударил по перепонкам и эхом разнёсся по заснеженной зале. Обращённая Мэри-Джейн вцепилась в Бридана, приблизила лицо, обдав ледяным дыханием, и нашла горячие губы. Поцелуй юной Калех морозными иглами пронзил его от макушки до пят.