Оставшись в одиночестве, Бридан не стал тратить и минуты на размышления. Данн убедился, что для взрыва всё подготовлено и он лишь поднесёт огонь к шнуру. У него есть немного времени, чтобы убежать подальше от смертоносных бочек. Бридан рассчитывал, что своды подземелья не рухнут сразу по всей протяжённости коридора и у него будет возможность выжить. Это был запасной вариант, на случай если ритуал, найденный магистром, не сработает.
А пока…
«Выживи во время изгнания ведьмы», – снова невесело ухмыльнулся Бридан и шагнул через порог ледяной залы. Пол покрывала корка снега. Барельефы с раскрытыми в крике ртами наростами бугрились на стенах. Их также покрывала нетающая пыль. Своды подземелья сияли белизной и морозными кристаллами.
Дознаватель Данн остановился, определив место, где выгоднее всего разложить кострище. За спиной чернотой выделялся проём хода, куда он сможет сбежать, а перед глазами…
Древняя ведьма с белыми спутанными волосами и уродливым синеватым лицом больше ничем не походила на красавицу Мэджи. Исчезли и чувственная стать, и манящая свежесть молодости. Он увидел Калех возле жертвенного возвышения – сгорбленную, костлявую, наряженную в лохмотья, лишь отдалённо напоминающие платье.
Бридана укололо в самое сердце болью и немного надеждой: Мэри-Джейн жива, спряталась в закоулках города, а перед дознавателем совсем другое существо, не имеющее отношения к дочери культиста. Он знал, что правда жестока. Настоящая Мэджи находится перед ним…
Старуха сидела на корточках и чертила пальцем на снегу кривые символы. Её тихое бормотание трескуче рассыпалось по зале, эхом отлетало от ледяных стен. Разобрать слов Бридан не сумел.
Данн уронил мешок рядом с собой. Медленно извлёк и ссыпал горкой уголь, положил сверху пучок вереска. Такой огонь должен гореть ровно столько, чтобы успеть провести изгнание духа туда, откуда его вытащили фанатики. На что они рассчитывали?
Почуяв чужое присутствие, Калех оборвала лающую речь, язык которой остался для Бридана недоступен. Вероятно, ведьма использовала древнее северное наречие, давно позабытое людьми, или заклинания потустороннего мира. Не так важно. Только с каждым словом Синей ведьмы и шевелением мертвенных пальцев по снегу дознаватель чувствовал, как воздух пронзает холод, нечеловеческий и убийственный для всего живого.
Калех замерла всего на миг и резко подняла голову, посмотрела тёмными и плоскими кругляшками глаз на Бридана, вздёрнулась, точно кукла на шарнирах. Всё тело старухи заходило ходуном, каждая косточка задвигалась, издавая мерзкий скрип, точно ледышкой водили по стеклу. Калех неотвратимо приближалась…
Данн попятился, споткнулся, но не упал, чудом удержался на ногах. Собственные действия казались ему нереальными, медленными и бессмысленными. Он словно примерзал к полу, а застывающий воздух пронизывало тонкими узорами, какие бывают на окнах в лютую стужу. Они кололи кожу, проникали под неё, готовые вот-вот разорвать сосуды и такое, оказывается, хрупкое человеческое нутро.
Дознаватель был сражён не холодом, а предательством собственного духа. Храбрость на время покинула его.
Неужели всё? Он проиграл – и так нелепо, так просто.
Ведьма Калех заполнила смертью пространство подземелья и тело Бридана. Сломленный, он перестал ощущать конечности, а сердце билось всё реже.
Удар. Удар, отдающийся в висках.
Бридан сглотнул. Во рту пересохло.
Снова удар. Тишина. Удар.
Молчание биения крови затягивалось. Теперь, верно, всё…
Удар и пауза, дольше которой Бридан не знал. Он будто нырнул в омут, а над головой сомкнулась не только вода, но и толстая стена льда.
В мутном сумраке предсмертного мига Бридан видел, что Калех в нескольких шагах и с кривой ухмылкой тянет к нему костлявые пальцы.
Как он мог забыть?!
Одним движением разорвав оцепенение, Бридан присел, трясущимися руками выхватил мешочек освящённой соли, сыпя её, обернулся кругом. Обозначил защитную границу между собой и ведьмой. От небольшого костра густо несло дымом и ароматом вереска. Данн вытряхнул из котомки веточку омелы.
Ведьма должна быть близко, чтобы он сумел коснуться её, произнося заклинание. Она же не сможет причинить зла, пока находится за соляным кругом. Жар символического костра усилит чары.
Калех наблюдала. Взгляд сделался острее. Он больше не причинял Бридану прежних страданий. Дознаватель ощутил, как по телу растекается тепло, а сердце бьётся ровнее, кожу болезненно саднило. Смерть на время отступила от Бридана, но он ясно видел её яростный оскал.
– Ты ищешь глупую девчонку? Её здесь нет! – с насмешливой гримасой сказала ведьма. – Надо было брать, пока давали, красавчик, а теперь довольствуйся тем, что есть.
Она игриво подбоченилась, призывно потрясла худосочными телесами, видневшимися сквозь лохмотья.
Тошнота подкатила к горлу, и Данн на миг отвёл глаза, содрогаясь от скрипа и постукивания промёрзших костей.
– Мне ничего не нужно, – сердито брякнул он, понимая, что для завершения ритуала придётся покинуть круг.