– Ну а чего нет? – Максим гордо передвинул свою фишку с белобрысой женщиной по имени Ия вперед на четыре клетки и выругался: – Блин, опять ссора!
– Держи! – Наташа торжественно протянула ему соответствующую карточку. – Еще одна, и будет развод.
– Вы играете или клад ищите? – спросил Илья.
– А ты узнал что-то? – Наташа с интересом уставилась на брата.
– Узнал, – писклявым голосом передразнил ее он. Сложив руки на груди и прислонившись к дверному косяку, Илья продолжил: – В общем, нет тут ничего старинного…
Мы с Максом тихо выругались, а Наташа удрученно вздохнула.
– Кроме вот этого зеркала! – выждав время, добавил Илья и кивнул в сторону висевшего на заветной стене здоровенного зеркала в пол.
Мы вскочили со своих мест и кинулись к зеркалу. Илья, посмеиваясь, встал позади нас. Наташа пробежалась пальчиками по раме и хмыкнула.
– Библиотекарша Карина Львовна сказала, что его хотели снять, но оно как будто вмуровано в стену, поэтому зеркало решили оставить, – заметил Илья.
– Должно быть, его трудно снять, потому что оно – часть механизма. – Я пристально всмотрелся в необычный узор бронзовой рамы. Витиеватые линии соединялись в углах, вырисовывая цветки лилий. Всего было четыре лилии, совершенно разные. И на каждой один лепесток выглядел выпуклее остальных, будто бы на него можно было нажать.
Я потянулся к одному их них и надавил на него пальцем. Что-то за зеркалом тихо щелкнуло, но ничего не произошло.
– На каждом цветке по кнопке, – сказал я. – И, видимо, их нужно нажать в какой-то последовательности.
Наташа села на корточки и осмотрела нижний левый цветок.
– Кажется, я вижу на лепестке букву.
Илья тоже сел на корточки и, осмотрев кнопку, кивнул.
– Еле видно, но понять можно, что это буква «Л».
– Тут тоже «Л». – Максим указал на правый верхний угол.
– С другой стороны «И», – сказала Наташа.
Я присмотрелся к кнопке, что была наверху слева.
– Кажется, тоже «И». – Металл со временем потемнел, и было тяжело различить, буква ли это вообще.
– Лили! – Воскликнула вдруг Наташа.
– Чего? – нахмурился Максим.
– Дочь барина звали Лилия. Это ведь детская, так? – Она посмотрела на брата и тот кивнул. – Ее детская! И это ее зеркало! Оно же все в лилиях!
Не дожидаясь нашей реакции на ее догадку, Наташа ткнула сначала в нижнюю «Л», затем поднялась и нажала на верхнюю «И».
С другой стороны на кнопки за нее нажал Илья. С каждым разом за зеркалом раздавались слабые щелчки, а когда Илья нажал на нижнюю «И», то на всю комнату заскрежетали шестеренки. Зеркало медленно выехало вперед, открыв перед нами проход в комнату, где царил полумрак.
– Укуси меня Лучок, – прошептал Максим.
Внутри было пыльно, мрачно и пахло ветошью. Мы включили фонарики на телефонах и, прикрывая носы рукавами, осторожно вошли внутрь. Илья хотел раздвинуть тяжелые шторы на окне, но Наташа его остановила.
– Не поднимай пыль, а то мы задохнемся, – сказала она, на что Илья согласно кивнул.
В потайной комнате, помимо пыли, было еще много портретов всех возможных размеров. Женщины и мужчины разных возрастов, дети и даже собаки, – все это, видимо, были жильцы поместья.
Один из портретов в овальной раме завладел моим вниманием. С него на меня смотрела томным взглядом красивая молодая женщина. В ее каштановых волосах белел цветок лилии.
– Похоже, об этом портрете говорил Алексей в своем письме к дочери, – тихо сказала подошедшая ко мне Наташа.
Некоторое время мы молча рассматривали портрет, а затем присоединились к Илье и Максиму в поисках клада.
– Что вообще входит в понятие «клад»? – поинтересовался Снегов, разбирая наложенные друг на друга портреты.
– Какая-то ценность, – ответил Илья.
– Вот только «ценность» – понятие растяжимое, – заметил я. – Для одних – это золото, а для других – портрет любимого человека.
– Значит, говоря о кладе, Алексей Самойлов мог подразумевать под ним кучу портретов своих предков? – сделал вывод Максим.
– Увы, это очень даже возможно. – Наташа подняла очередной портрет и чихнула от пыли.
Мы перерыли всю комнату, но ничего ценного не нашли. Складывалось впечатление, что клад действительно был не таким, как мы его себе представляли. Возможно, Алексей действительно считал своим богатством все эти портреты.
– Как вариант, все ценное могли забрать большевики, – предположил Илья.
– Как они, по-твоему, узнали про тайную комнату и смогли ее открыть? – поинтересовался я.
– Прислуга проболталась. Или еще кто, – пожал плечами Илья.
Наташа открыла нижние створки высокого платяного шкафа. Она уже обыскивала это место, и поэтому я поинтересовался у нее:
– Что там такое?
– Ничего необычного. – Она достала перетянутый кожаным шнурком блокнот. – Здесь лежат дневники. Я взяла тот, что принадлежал Алексею. Почитаю на досуге.