– И я сбежала, – рассказывала карлица. – Много дней я шла по горам и долинам. Спала на голой земле, ела ягоды и дикие фрукты. В Мадриде мне пришлось спасаться от уличных мальчишек. Мне так хотелось есть, что я стала просить подаяния. Тогда-то Хосе меня и подобрал. Он привел меня во дворец и нарядил в дорогие одежды. Меня представили королю и королеве. Теперь я самая богатая карлица Испании. Знали бы об этом в деревне… А ты откуда взялась, Лидия?
Не торопясь раскрывать свою тайну, Лидия в двух словах рассказала, что прибыла в Испанию издалека, из другой страны. Необычная одежда – это особый шутовской наряд. Такие носят у нее на родине.
У Лидии устали ноги, но Мария Барбола вела ее дальше и дальше по этажам дворца.
– Давай только посмотрим вот эту галерею, если там не заперто.
Оказавшись внутри, Лидия забыла про усталость. Стены галереи были сплошь увешаны картинами. Король, рассказала Мария Барбола, был большим любителем живописи и тратил много денег на полотна выдающихся мастеров из Италии, Франции, Голландии и других стран. Лидия ходила от полотна к полотну: там были и Рубенс, и Тициан, и другие, но ни одной картины Рембрандта – по крайней мере, ни одной знакомой Лидии. Минута шла за минутой, Лидия с удовольствием провела бы в галерее остаток дня, если бы Марии Барболе не наскучило ждать.
– Король ездил за этими картинами в разные страны? – спросила Лидия.
– Нет, у него нет времени на путешествия. Картины покупает Веласкес. Он первый придворный художник и друг короля. Несколько лет назад он был в Италии и купил там для него много картин.
Лидия спросила, добрый ли он человек, этот Веласкес.
– К нему не подступиться, – ответила Мария Барбола. – Со мной он ни разу не говорил. Но когда пишет картины, то это просто волшебство. Мы так и зовем его: Волшебник. Картины выходят как живые.
Лидия ничего не ответила, но про себя подумала, что вчера так и вышло: она коснулась картины, и та ожила.
Теперь они стояли перед картиной Веласкеса, которая изображала мужчину в коричневом костюме и сапогах. В руке он держал ружье, а рядом сидела собака. Мария Барбола пояснила, что это родственник короля на охоте. Лидия подошла ближе. Обычно от этого картины становятся хуже – так и вышло. Мазки оказались грубыми, лицо на портрете расплылось. «Интересно, что будет, если я коснусь полотна? – подумала Лидия. – Наверное, ничего – ведь я уже в стране Веласкеса». Но можно коснуться любого другого полотна и оказаться во Франции или Италии. Хотя на сегодня приключений было достаточно и перемещаться в другую страну Лидии совсем не хотелось.
– А есть тут картины из Швеции? – спросила Лидия.
– Из Швеции? Нет, не думаю, – ответила Мария Барбола. – А где находится эта Швеция?
– Это очень далеко на севере. Я оттуда родом.
– Ой, тогда там, наверно, много снега. Я снег видела всего один раз, в деревне. На ощупь холодный и тут же превращается в воду. Ты, наверное, все ноги стоптала, пока шла? – Мария Барбола жалостливо посмотрела на Лидию.
В комнатах для прислуги они встретили пажа Николасито – того самого, что корчил Лидии гримасы, когда она только оказалась во дворце. Паж был невысокого роста, узкоплечий, с длинными каштановыми волосами.
– Где вы ходили? – с подозрением в голосе спросил он.
– Я показывала Лидии дворец, – ответила Мария Барбола. – И картины.
– Вам туда ходить нельзя, – сказал Николасито. – Я все расскажу Хосе.
– Рассказывай, сопляк! – злобно прошипела Мария Барбола. – А я доложу королеве, какой ты ябеда.
У Николасито задрожала нижняя губа, как будто он вот-вот расплачется, но, быстро овладев собой, он бросил презрительный взгляд на Лидию.
– Никчемный ты шут. Ничего не умеешь. Даже петь и танцевать.
– Я не шут, – ответила Лидия.
– Что ж ты тогда делаешь во дворце? – усмехнулся Николасито.
– Не твое дело, – отрезала Лидия.
– Прекрати, Николасито, а не то всыплю – мало не покажется! – пригрозила Мария Барбола.
Николасито явно побаивался Марию Барболу – пробормотав что-то себе под нос, он хмуро отправился прочь. В дверях он обернулся и крикнул Лидии:
– И одежда твоя уродливая! И сама ты уродина!
– Еще одно слово, Николасито, и ты отведаешь моих кулаков! – рявкнула Мария Барбола ему вслед.
На следующий день за Лидией зашел Хосе и повел ее в королевские покои. Марии Барболе и Николасито не разрешили пойти вместе с ней. Пока Хосе и Лидия шагали по дворцовым коридорам, придворный не произнес ни слова, но у самого входа в опочивальню он крепко ухватил Лидию за плечо.
– Тебя желает видеть ее высочество принцесса. Веди себя пристойно и делай, что говорят. А не то пожалеешь!
Принцесса сидела с шитьем в руках, обе придворные дамы были при ней. На этот раз инфанта была в красном платье, более мягком и с менее пышной юбкой. Покои принцессы были уютнее огромного зала, в котором Веласкес писал ее портрет. Здесь было больше окон, а на стенах висели гобелены с изображениями зверей и охотников. Увидев Лидию, принцесса Маргарита жестом подозвала ее к себе.
– Вот и ты, шут. Я хотела узнать, как тебя зовут и сколько тебе лет.
