Тёрнера очень интересовало, кто такая Лидия и откуда она взялась. Он уговаривал ее рассказать все, что она помнит, – ведь она обмолвилась о том, что память понемногу возвращается! Лидия не знала, что ответить, и это ее сильно смущало. Рассказывать правду ей не хотелось, но молчать становилось все труднее.
Однажды ночью разразилась страшная гроза. Лидия проснулась от грома, который сотрясал оконные стекла. Сначала она спряталась под одеялом, но потом любопытство взяло верх и она выглянула в окно. Молнии сверкали так часто, что небо озарилось сиреневым светом, а при особо ярких вспышках становилось светло как днем. Под одним из дубов стоял Тёрнер с альбомом для эскизов в руке. Он невозмутимо созерцал небо и освещенные молниями тучи. На голове у него была та самая шляпа, которую выудили из озера Лидия и Эндрю. Художник любил бури, так что эта гроза, наверное, очень ему нравилась. И правда, когда они встретились на следующий день, Тёрнер был в отличном настроении.
– Черт побери, ну и погодка была ночью! – рассмеялся он. – Я дрожал под деревом, как мышь, а вокруг сверкали молнии и тучи заполонили небо, как стадо черных слонов. Бах! Ба-бах! А потом ливанул дождь, и это был настоящий потоп, ты уж мне поверь. Ничего страшнее в жизни не видел.
Вдруг Тёрнер посерьезнел и сообщил, что ему немедленно надо в Лондон.
– Это все Академия художеств, – пояснил он. – Надо разобраться кое в каких делах. Поедешь со мной, Лидия, или останешься здесь?
Лидия задумалась. С одной стороны, ей и вправду хотелось бы остаться в замке: здесь царила приятная атмосфера и жизнь была насыщена событиями. Кроме того, она подружилась с некоторыми из детей. Эндрю и Перси были в восторге от нее и то и дело звали с собой, придумав какую-нибудь забаву. С близнецами было весело, хоть Лидия и путала их между собой. Однажды Перси стал читать ей стихи и читал так долго, что Лидия непременно уснула бы, если б ей на помощь не пришли Дженнифер и Элейн, которые собрались купаться в озере и взяли ее с собой.
Но оставаться в Петуорт-хаусе до конца своих дней Лидии все же не хотелось, даже если бы добряк лорд Эгремонт ничего не имел против. Его гостеприимство не знало границ, и он явно любил быть окруженным детьми. То, что Лидия не была его дочерью, ничуть не смущало лорда, наоборот: его весьма забавлял тот факт, что он принял ее за своего ребенка. При встрече лорд всякий раз напоминал ей об этом. Но Лидия все же не могла не думать о том, как вернуться в современный Стокгольм, и чувствовала, что помощи следует ждать скорее от Тёрнера, чем от лорда и обитателей замка. Поэтому Лидия решила ехать с ним в Лондон.
– Отлично! – воскликнул Тёрнер. – Однако мне надоело трястись в повозках, так что в Лондон мы поплывем на пароходе. Я еще ни разу не плавал на такой штуковине, вот будет приключение, правда?
Многие дети расстроились, узнав, что Лидия их покидает. Одна из малышек по имени Джанет даже расплакалась. Она любила рисовать, сидя на коленях у Лидии. На прощанье она вручила своей любимице рисунок с надписью, которая гласила: «Я лублу Лидию».
В день отъезда дети собрались на лужайке перед замком. Сидя в повозке, Лидия не спускала глаз с мальчиков и девочек, которые махали ей на прощанье и вскоре растворились в озаренной солнцем дали. Всю дорогу до гавани Лидия молчала. Она вспоминала места, которые ей довелось увидеть, и людей, с которыми она познакомилась, сблизилась, а некоторых по-настоящему полюбила. Никого из них она больше никогда не увидит. Ей стало невыносимо грустно.
Пароход «Ромул» был похож на парусное судно, у него были две мачты, но кроме того – большая черная труба.
Как только судно покинуло гавань, ветер усилился и началась нешуточная качка. Сначала Лидии нравилось стоять на носу корабля и ловить брызги пены от волн, которые поднимались все выше. Тёрнер тоже был в приподнятом настроении:
– Будет шторм, помяни мое слово!
И шторм начался. Волны росли с огромной скоростью, ветер завывал, качка усилилась до такой степени, что стало трудно стоять на ногах. Один из членов экипажа посоветовал пассажирам спуститься в трюм. Лидия послушалась, но Тёрнер решил остаться на палубе. В трюме уже сидело множество людей, часть которых имели весьма бледный вид. Лидии тоже стало плохо. Она решила прилечь и закрыть глаза. Пароход трясло и кидало из стороны в сторону, волны с грохотом ударялись о борт. Вокруг раздавались стоны и вздохи, какую-то женщину рвало в ведро.
