– Вот девочка, о которой я сообщил через посыльного, – сказал Тёрнер. – Вы помогли мне однажды, когда я не мог писать картины, так что, может, и ее вылечите? Ее зовут Лидия, она потеряла память.
Хоуарт устремил совиный взгляд на Лидию.
– Не могли бы вы изложить все обстоятельства дела? – тихо произнес он.
Лидия поджала губы – говорить она не собиралась. Но Тёрнер рассказал о том, как Лидию нашли на рыболовном судне, и передал все, что она нехотя поведала о себе.
– Она хорошая девчушка, – добавил он. – Умница и рисует хорошо. Страстно любит живопись. Хочется ей помочь. Немного памяти вернулось, говорит, но под гипнозом, наверное, вспомнит все!
– Возможно, – мягко протянул Хоуарт. – Однако вас, мистер Тёрнер, я попрошу выйти. Я должен остаться наедине с… Лидией?
Та мрачно кивнула.
– Хорошо, Лидия. Будьте добры прилечь на диван.
Лидия неуверенно взглянула на Тернера, который уже направился к выходу.
– Не бойся, – подбодрил он. – Я буду сидеть тут за дверью.
Лидия вздохнула и подошла к дивану. Зачем возражать? Скоро она перестанет понимать язык окружающих, и тогда уже все происходящее потеряет смысл.
Хоуарт уселся на стул рядом с диваном, достал золотые часы на цепочке и стал раскачивать их перед лицом Лидии, как маятник.
– Смотри на часы, – произнес он. – Расслабься. Представь себе прекрасный сад, полный цветов, где щебечут птицы и светит солнце! Представь, что ты лежишь в траве. Ты совершенно расслаблена.
Сначала все это казалось Лидии нелепым, но через какое-то время она стала ощущать, как по всему телу разливается приятная слабость. Ее стало клонить в сон, мышцы расслабились… Откуда-то издалека доносился голос Хоуарта:
– Теперь расскажи все с самого начала.
И Лидия стала рассказывать обо всем, что с ней произошло, начиная с того самого дня, когда она сидела на скамейке в парке и увидела черную птицу. Она говорила и говорила, не пропуская не единой детали, спокойно и сдержанно. Закончив свой длинный рассказ, Лидия погрузилась в глубокий сон. Разбудил ее голос Хоуарта. Лидия изумленно огляделась. Доктор сидел на том же месте и внимательно смотрел на нее.
– Теперь попросим мистера Тёрнера войти. Ты можешь сесть у письменного стола.
Протопав через весь кабинет, Тёрнер присел рядом с Лидией.
– Вернулась память? – нетерпеливо спросил он.
– Не знаю, что и ответить, – спокойно отозвался Хоуарт. – Лидия рассказала о том, что с ней произошло. История удивительная. Признаться, я не слышал ничего подобного за всю свою долгую практику. Похоже, Лидия наделена исключительной фантазией и, кроме того, убеждена в том, что все рассказанное ею – правда. Этот плод воображения засел глубоко в сознании.
– Вот так-так! – сокрушенно вздохнул Тёрнер. – Неужели все так плохо?
– Я рассказывала правду! – сердито возразила Лидия. – И ничего не придумывала.
– Похоже, утрата памяти и навязчивые фантазии тесно связаны с картинами, – добавил Хоуарт. – Она прямо– таки одержима живописью.
– Ну да, она ведь хочет стать художником, – кивнул Тёрнер. – Значит, буду держать ее подальше от картин.
– Наоборот, – возразил доктор. – Позвольте ей смотреть картины и рисовать сколько угодно. Это поможет снять напряжение. Лучшее лекарство для Лидии – это рисование. Картины помогут вернуть память. Однако, – продолжил он, глядя на свою пациентку, – рисуй свободно, фантазируй. Рисуй то, что тебе снится. Не думай о результате, просто прислушивайся к чувствам и снам. Предлагаю встретиться через пару недель и проверить, помогло ли лечение. А пока – не смею задерживать.
Лидия и Тёрнер вышли на улицу. Туман был таким же непроглядно густым, как и прежде. Тёрнер хотел поймать извозчика, но, не найдя ни одного экипажа, они отправились домой пешком. Лидия ежилась от холода: как хорошо было лежать на диване в теплой приемной Хоуарта! Вот бы лежать и лежать там до скончания века. Но вместо этого она опять бредет по промозглой лондонской улице. Реальность была невыносима: через несколько часов она перестанет понимать Тёрнера и не сможет ни с кем говорить. Это все равно что стать глухонемой.
На улице было безлюдно, все будто попрятались по домам, испугавшись тумана. Время от времени раздавались одинокие шаги, но тут же снова растворялись в тумане. Повернув за угол, Лидия услышала пронзительный выкрик:
– Поцелуй меня! Лентяй!
Они резко остановились.
– Черти морские! – воскликнул Тёрнер. – Знакомый голос!
– Это Долли! – подхватила Лидия. – Попугай!
Из туманной гущи донесся звук шагов, а затем показалась фигура человека. Первым делом Лидия разглядела рыжую шевелюру, а потом – попугая на плече. Это был Джимми! Увидев Лидию и Тёрнера, он вытаращил глаза от удивления.
– Добрый д-день! – еле вымолвил он.
– Тонем! Тонем! – кричала Долли. – Поцелуй меня!
– Как ты оказался в Лондоне, Джимми? – спросил Тёрнер.
– Меня взяли на работу, развозить пиво, – с гордостью ответил мальчик. – Но сегодня такой туман, что работать мы не можем, так что мне дали выходной. Правда, я не смею уходить далеко, заблужусь еще.
– И Долли с тобой… Хорошо ли ей в Лондоне? – усомнился Тёрнер.
