«Милая, Кэсси. Извини, что втягиваю тебя в свои неприятности, но мне больше не к кому обратиться. Мартина еще совсем ребенок, хоть и заявляет, что взрослая, раз совершеннолетняя, и я не хочу подвергать ее опасности. Тебя тоже не хочу, но мне кажется, он ничего не заподозрит. Я уверена, что за мной следят и до полиции я живой не доберусь. Поэтому я и не сказала тебе ничего при встрече и пишу письмо на бумаге, он не должен узнать, что я не только видела, но и записала. Пожалуйста, пойди в мою бывшую гримерку. За зеркалом я спрятала флешку, забери ее и отнеси в полицию. Санди.»
Шан снова вздохнул — вот что ей стоило написать имя? Да и вообще, коллеги уверяли, что никакой прослушки в доме не было. Попроси она Кассандру забрать флешку, когда та была у нее в гостях, — и, вполне возможно, была бы жива. Если, конечно, милая Кэсси не сообщница этого загадочного «он». Шан задумался… Вероятность того, что все истерики фальшивые и Ларкинз просто ломает комедию, прикидываясь, невинной жертвой и надеясь, что сообщник ее вытащит, была не слишком большой, но исключать ее не стоило.
Еще была запись в дневнике. На двух страницах Вуйчик размышляла о том, что люди не всегда бывают такими, какими кажутся, о том, как больно разочаровываться в друзьях и как тяжело понять, что же с этим делать, и все в таком духе. Разумеется, коллеги сразу обратили на нее внимание, но, увы, ни имени этого друга, ни причины разочарования запись не содержала.
Надо было лететь назад в Семирамиду, выяснить, какую гримерку занимала Вуйчик во время последних съемок, и осмотреть ее. Вдруг он слишком пессимистичен и флешка, о которой идет речь в письме, на месте. Тогда он спокойно заберет ее и узнает, кто и за что убил Вуйчик — а там и до окончательной разгадки, скорее всего, будет недалеко.
Попытка себя подбодрить не удалась, смутные догадки о шантаже переросли в уверенность и, скорее всего, никакой флешки он не найдет, потому что ее уже нашли. А это, в свою очередь, значит, что его догадки так и останутся бездоказательными догадками, Чернова к письму даже за уши не притянешь, мало ли кого имела ввиду Вуйчик. Запись, зафиксировавшая Чернова у терминала, слишком слабое доказательство.
Но лететь все равно надо. А еще нужно связаться с Рикой и убедиться, что она не проявляет инициативу в помощи следствию — а если и проявляет, то исключительно путем поиска сведений в инфранете.
Ночь от дня в Семирамиде отличалась в основном тем, что ночью было светлее и ярче. Муниципалитет заботился о комфорте всех жителей города. Днем сложная система обеспечивала идентичное естественному освещение даже там, куда свет местного солнца не мог добраться по техническим причинам, а ночью город вспыхивал мириадами ярких, нарочито искусственных огней. В любом уголке Семирамиды жители города могли без опаски гулять светлыми днем и не менее светлой ночью. В любом, кроме района Оазис.
Семь стоэтажных небоскребов, соединенных типичными для Семирамиды переходами, общественными площадками и парками, были построены в ходе реализации муниципальной программы по обеспечению жильем людей, находящихся на нижней границе среднего класса, а также бедных слоев населения.
Третья и четвертая волны переселения на Аркадию не только создали переизбыток фермеров, рыбаков, строителей и не особо квалифицированных рабочих, но и привлекли массу людей неопределенных занятий или просто тех, кто не знал, чем именно он будет заниматься, но был уверен, что уж в райском-то уголке ему непременно повезет. Все хотели обосноваться в раю, вот только довольно быстро выяснилось, что рая на всех не хватает. Постепенно в Семирамиду и окрестности стягивались те, кто остался не у дел, не говоря уже о тех, кто предпочитал зарабатывать не вполне честным способом. Самый крупный город планеты с огромным космопортом, расположившейся в пустыне промышленной зоной и стремительно развивающимися голостудиями виделся местом, где можно заработать — честно или не очень, и вообще хоть как-то устроиться. Вот только стоимость аренды даже самого дешевого жилья оказывалась не по карману людям, вынужденным перебиваться случайными заработками, а зачастую и тем, кому удалось устроиться на постоянную, но низкоквалифицированную и, соответственно, низкооплачиваемую работу. Развитие голостудий только усугубило проблему, добавив к армии безработных и бездомных приличный отряд неудачливых актеров и актрис.
