– Сегодня мы оба утолим голод.
Притянув к себе его голову, она подалась вперед и поцеловала его, просунув язык в рот.
Лишь ощутив грудью прохладу, Уилл осознал, что она уже успела развязать его шейный платок и расстегнула рубашку. Прервав поцелуй, спустилась губами к торсу и стала лизать и целовать его. Затем стянула рубашку через голову.
– Так лучше.
Покусывая ему ключицу, она массировала пальцами мышцы плеч и спины, затем стала прокладывать дорожку из поцелуев вниз, от шеи к груди, на краткую долю мгновения дотронувшись до сосков. Это касание будто обдало их огнем, заставив умолять о продолжении. Уилл выгнул спину, подставив губам Элоди свою грудь, и содрогнулся от удовольствия, когда она стала сосать и покусывать зубами соски.
Ее руки спустились ниже, проникнув за пояс бриджей, нащупали ягодицы и с силой сжали их. Уилл сдавленно застонал, чувствуя, как вздымается от томления мужское естество.
Элоди вскинула голову.
– Ты, должно быть, устал, mon chevalier[15], – промурлыкала она, укладывая его на подушки.
Когда он лег, она, повернувшись к нему спиной и дразня притягательным видом своих ягодиц, стала стягивать с него сапоги.
Соблазн был слишком велик. Одной рукой расстегнув бриджи, другой он притянул Элоди к себе и усадил на восставший член. Ахнув от неожиданности, она приняла в себя разбухший стержень и задвигала бедрами, чтобы углубить контакт.
Уилл обхватил ее рукой за талию, теснее прижимая к себе, и стал покрывать поцелуями шею, перемежая с покусываниями. Пальцы второй руки он запустил к месту слияния их тел, чтобы ласкать влажный бугорок ее наслаждения, одновременно двигаясь внутри ее.
Тяжело дыша, Элоди выгнулась ему навстречу, делая контакт более полным. Уилл целовал ее грудь, его пальцы, повторяя ритм движения тел, ласкали ее половые губы.
Он вспотел, мышцы шеи и рук напряглись. Он отчаянно старался оттянуть неизбежный момент разрядки. Тут пика наслаждения достигла Элоди. С ее губ сорвалось его имя, тело забилось в конвульсиях. Не в силах больше сдерживаться, Уилл излил в нее струю семени, испытывая острое наслаждение, вознесшее к звездам.
Некоторое время они пассивно лежали в объятиях друг друга. Всю жизнь Уилл был нетерпелив и беспокоен, понукаемый некой неосязаемой силой, постоянно двигался вперед, ища что-то, чему не мог дать четкого определения. Сейчас он чувствовал себя удовлетворенным, осознав то, что принадлежит этому моменту и Элоди.
Подозрения и остатки злости на нее с тех пор, как они покинули Вену, полностью исчезли.
Должно быть, Уилл задремал. Открыв глаза, увидел Элоди, все еще восхитительно обнаженную, сидящую на краю кровати и наливающую в бокал вино.
– Это тебе, mon amant, – сказала она, протягивая ему бокал. – Подкрепи силы, они тебе еще понадобятся. И на чем же я остановилась, когда ты столь восхитительно прервал меня? Ах да.
Она потянула за пояс расстегнутых бриджей. Он покорно приподнялся, позволяя ей стянуть их с себя и отбросить на пол.
– Так лучше. Теперь ты обнажен, как я и хочу.
Ее глаза поблескивали, на губах играла томная улыбка одалиски, соблазняющей султана.
– Теперь я могу все увидеть и попробовать.
Взяв из рук Уилла бокал вина, она сделала глоток.
– Мне тоже понадобятся силы. Чтобы подарить тебе ночь, которую ты никогда не забудешь.
Какой-то едва уловимый звук вырвал его из объятий сна. Уилл медленно приходил в себя в окутанной тишиной комнате. Тело еще помнило восхитительные мгновения недавно пережитого наслаждения, как последний аккорд, вибрирующий в воздухе по окончании виртуозно исполненного произведения.
Вот уж точно.
После того как они первый раз занялись любовью, Элоди уложила его на подушки и снова оседлала, приняв в себя мужское естество. Она принялась говорить о Париже и Лондоне, будто находилась на дипломатическом ужине, не переставая двигать тазом и бедрами. Ее груди при этом восхитительно подпрыгивали в соблазнительной близости от его губ.
Это было возбуждающим эротичным зрелищем, не похожим ни на одно из тех, что Уиллу приходилось видеть раньше. Сначала он пытался соответствовать ей, поддерживая разговор, но, несколько раз запнувшись, сдался и, закрыв глаза, отдался ощущениям.
Вскоре он и вовсе позабыл, что нужно дышать, когда Элоди, все еще болтая, протянула руку вниз и стала массировать его крепкие, точно сливы, яички, одновременно вбирая член глубже в себя. Уилл снова достиг пика наслаждения, еще более интенсивного, чем прежде.
Они задремали, потом проснулись и, съев остывший ужин, заснули снова. Когда Уилл открыл глаза, голова Элоди покоилась на его бедре. Заметив, что его член опять пришел в состояние боевой готовности, она склонилась над ним и стала лизать кончиком языка, возбуждая его еще сильнее, потом приняла в бархатистые глубины своего рта. Скоро Уилл достиг мощной разрядки.
