— Иди-ка к своей сестре Саломее, — сказала она. Фамарь помедлила, сначала посмотрев на незнакомую женщину, а потом взглядом спросив подтверждения у матери. Очаровательная улыбка разлилась по личику Фамари, когда она прыгнула на руки царевне из рода Ирода.
Когда они вошли в дом, Мария подала знак Марфе забрать Фамарь.
Марфа взяла маленькую девочку у Саломеи.
— Пойдем, маленькая царевна, поищем твоего брата.
Иоанн гулял по имению вместе с Лазарем. Марфа показала, что заберет свою племянницу и даст возможность Саломее и Марии поговорить наедине. Когда Марфа с ребенком скрылись за дверью, Саломея повернулась к Марии и схватила ее за руку.
— Послушай меня; это очень важно. Мой отчим был сегодня в Иерусалиме дома у Понтия Пилата вместе со мной. Через два дня он уезжает в Рим на встречу с императором, и ему нужен был полный доклад от прокуратора. Я воспользовалась предлогом, что хочу повидать Клавдию Прокулу, жену Пилата, чтобы получить разрешение пойти с ним. Клавдия — внучка Цезаря Августа, и я знала, что мой отчим не может сказать «нет». Но, конечно, я хотела прийти не поэтому. Я узнала, что вы с Исой и остальные здесь. Где Великая Мария?
— Она здесь, — ответила Мария. — Сегодня вечером она осталась в доме Иосифа вместе с некоторыми другими женщинами, но я отведу тебя к ней завтра, если хочешь.
Саломея кивнула и продолжила свой рассказ:
— Я воспользовалась предлогом, что хочу повидать Клавдию, чтобы узнать, что слышно в Иерусалиме о назареях. Я даже предположить не могла, что мне расскажет Клавдия! Мария, разве это не удивительно?
Мария не понимала, на что ссылается Саломея.
— Что?
Яркие темные глаза Саломеи расширились.
— Ты не знаешь? Ой, Мария, это уже слишком. Той ночью, когда Иса воскресил дочь Иаира, помнишь женщину в толпе, когда вы уходили? Она была с греком, который нес больного ребенка, маленького мальчика.
Воспоминания об этой сцене снова нахлынули на Марию. Лицо той женщины стояло перед ней последние две ночи, когда она собиралась лечь спать.
— Да, — ответила она. — Я сказала Исе, и он обернулся к ней, чтобы исцелить ребенка. Я ничего о ней не знаю, кроме того, что она не выглядела ни как простолюдинка, ни как иудейка.
Саломея рассмеялась, на этот раз открыто:
— Мария, той женщиной была Клавдия Прокула. Иса исцелил единственного сына Понтия Пилата!
Мария была удивлена. Сейчас все это приобрело смысл — чувство предвидения, знание, что в тот момент происходит что-то еще, кроме самого исцеления.
— Кто знает об этом, Саломея?
— Никто, кроме Клавдии, Пилата и их раба-грека. Пилат запретил своей жене рассказывать об этом и говорил каждому, кто спрашивал о чудесном выздоровлении мальчика, что такова была воля римских богов. — Саломея состроила гримасу, чтобы показать свое отвращение. — Бедная Клавдия разрывалась от желания кому-то рассказать, и она знала, что я когда-то была назареянкой.
— Ты все еще назареянка, — сердечно сказала Мария, когда встала, чтобы ребенок, растущий у нее в животе, мог устроиться поудобнее. Ей нужно было обдумать это важное сообщение. Оно звучало ободряюще, но пока она не осмеливалась слишком полагаться на него. Наверняка такой случай был проявлением замысла Господа в отношении Исы. Разве не он дал Клавдии больного ребенка, чтобы Иса мог исцелить его и доказать Пилату свою божественную сущность? И если Исе суждено попасть в руки Понтия Пилата, конечно, он не сможет вынести приговор тому самому человеку, который исцелил его собственное дитя.
— Но есть еще кое-что, сестра, — Саломея снова помрачнела. — Когда я была там, пришли противные Ионафан Анна и его зять, чтобы встретиться с Пилатом и моим отчимом. Они выдвигают обвинения против Исы. — Она хитро улыбнулась Марии. — Я слышала, как объявили об их приходе, и упросила Клавдию подсказать мне лучшее местечко, где я могла бы спрятаться и подслушать их.
Мария улыбнулась Саломее, которая была стремительной, как всегда.
— Пилат попытался отмахнуться от их слов, как от чего-то незначительного, чтобы можно было продолжить свою встречу с Иродом. Пилата волнует только то, чтобы в Рим попал хороший доклад, где хвалят его способности правителя. Он хочет получить пост в Египте.
Мария слушала ее терпеливо, с бьющимся сердцем, а Саломея продолжала:
— Но мой отчим Ирод со всем своим высокомерием встал на сторону этих идиотов-священников. Они подыграли ему, рассказали, что Иса объявляет себя царем Иудейским и собирается лишить род Ирода престола.
Мария покачала головой. Конечно, это чушь. Иса не желал сидеть ни на одном земном престоле. Он был царем в сердцах людей, тем, кто принесет им Царствие Божие. Для этого ему не нужен был ни дворец, ни трон. Но подозрительный Ирод чувствовал угрозу из-за ухищрений Анны и Каиафы.