— Пусть это для вас будет сюрпризом. Численность… Вам и одного хватит. Если бы у вас были мозги, вы бы задумались, почему в нашей армии нет ни одного робота.
— Третий! — вскинулся Второй. — Немедленно уводи верхние эшелоны на орбиту! И пусть включают полную блокировку на случай взлома!
Третий забарабанил по виртуальной клавиатуре, но быстро отвалился на спинку кресла.
— Кажется, поздно. С автофлотом нет связи.
— Проклятье! Данные наблюдения на экран!
Вспыхнула стена, показав крыши домов и небо, забитое черными беспилотниками. Корабли кружили на месте, неумело дергались в разные стороны, словно разучились летать. Некоторые из них сбились в беспорядочные группы и явно шли на посадку.
— Их сажают за пределами города, — сказал Третий. — Четверть автофлота уже приземлилась.
— Черт! Немедленно отправить туда наземный десант!
— Полагаете поможет? — усмехнулся Чич, — Расслабься, цыпа, как я говорю тупым телкам, когда до них доходит, куда они попали.
Второй схватил его за шиворот и несколько раз приложил о колонну.
— Говори… тварь… что… происходит!
Чич только хрюкал и гыгыкал окровавленным ртом.
Внезапно грохнули распахнувшись двери, и в тронный зал вплыла сгорбленная фигура, с головы до пят скрытая черной накидкой. Доковыляла до середины, опираясь на суковатую палку и шаркая ногами.
— Это еще кто? — процедил Второй и повернулся к роботам-охранникам. — Взять!
Человек откинул капюшон, обнажив голову-череп, и только глянул на роботов черными дырами вместо глаз.
Роботы наткнулись друг на друга и замерли.
— Кластер передвижения заблокирован, — прогудел первый робот.
— Кластер передвижения заблокирован, — повторил второй.
— Кластер передвижения заблокирован, — третий.
— Пора баиньки, — оскалил длинные зубы «череп», и роботы один за другим повалились на пол.
— Какой же ты ублюдок, папочка, — Эликс вытянула затекшие ноги. — Решил в пиршестве поучаствовать? Не боишься, что они тебя тоже на стол выставят?
— Не боюсь. Они едят только самок. Традиция такая.
Профессор сидел на краю самоходной платформы и болтал ногами. Толпа «черепов» медленно ползла следом, бросая голодные взгляды на привязанных к платформе девчонок.
— Ясно. Значит, за столом будешь сидеть. Смотреть.
— Буду.
— Как режут, руками рвут, в рот запихивают, жир по подбородкам стекает.
— Ага.
— Может и тебе перепадет? Ты главное не стесняйся. Попроси соседа. «Будьте так любезны, господин людоед, отрежьте кусочек от алисиной попки, она посочнее будет».
— Ты так аппетитно описываешь, я даже проголодался.
— Тебе нас совсем не жалко? — спросила Алиса. — Ладно я. Но с Эликс ты жил последние пять лет. Ничего внутри не ёкает?
Профессор сделал клоунский вид, что прислушивается.
— Хм. Нет, ничего. Мне вас жалко, как жалко старую мебель. Вот шкаф с ветхими тряпками. Стол, под который я пешком ходил. Диван, на который я завалил одноклассницу, а потом полдня следы оттирал, чтобы мама не заметила. Друганы, уроды, наперебой рассказывали, как они драли хором эту Олечку за гаражами, в туалете и у Вована на квартире. А она девственницей оказалась. А диван белый. — Профессор вздохнул. — Воспоминания. От них лучше вовремя избавляться.
— Когда ты смотришь на нас, ты же видишь ее, — сказала Алиса. — Свою настоящую дочь.
— Нет, не вижу, — он повернулся и мазнул по ним равнодушным взглядом. — Когда она… пропала, ей было двенадцать. Она была тоненькой, хрупкой, маленькой большеглазой девочкой. Доброй и немного наивной. А вы восемнадцатилетние жопастые кобылы. С толстыми ляхами и большим выменем. Вы не люди. Вы инструменты. Станки. Ты — шлюха. А ты убийца. Ничего общего.
— Скотина, — выдавила Эликс. — Ты нас сам такими сделал.
— Я же говорю, не люди.
Безжизненные руины тянулись по обеим сторонам от дороги, заросшие мхом и повалившиеся друг на друга. Только редкие отблески костров в черных окнах говорили, что там кто-то живет. Иногда из проемов выскакивали одетые в лохмотья зеваки, глазели на процессию черными дырами и прятались обратно.
Профессор радостно улыбался, щерился и щурился, подставляя лицо налетающему ветру. Эликс с удовольствием сломала бы ему шею, если б дотянулась.
— Твоя хрупкая большеглазая девочка, — вкрадчиво сказала она, — убила собственную мать. Твою любимую жену.
Профессор вздохнул.
— Больно хочешь сделать? Не выйдет. Я сам твою память редактировал. В перерывах между поревом. В попку тебя выдеру, жуткие воспоминания в головку загружу и снова раком ставлю. Ты ревешь, вырываешься. Как же, убийца собственной мамочки. Я плохая девочка, накажи меня, папенька. Ну я и наказываю. И так, и эдак. Не помнишь? Ах да, я же тебе каждое утро мозги подчищал. Непростая, я тебе скажу, работа. Кропотливая.
— Ложные воспоминания, — прошептала Эликс.
